Вниз по улице я спустился до Фруктового ручья и вдоль крепостной стены в толпе таких же любителей турниров дошёл до ворот Флешембо. Это был главный въезд в город со стороны Парижа. На небольшой площадке перед барбаканом находился таможенный пост. Обычно здесь царили суета и неразбериха, но сегодня ввиду намечающихся праздников въезд в город торговым караванам был закрыт и народ легко двигался во всех направлениях.

Ещё на подходе я услышал треск ломающихся копий. Кто-то обиженно закричал, прибавляя шаг:

— Началось!

— Это оруженосцы развлекают толпу, — ответили ему со знанием дела. — Настоящие поединки начнутся позже.

Загудели трубы, раздалось ржание, топот, треск, аплодисменты.

Ристалище находилось на берегу реки сразу за барбаканом и представляло собой прямоугольник длинной чуть больше ста метров и шириной около семидесяти. Никакого барьера, разделяющего соперников во время поединка, не было — ровная площадка, посыпанная песком и соломой, и обведённая по границам невысоким дощатым ограждением. Со стороны поля возвышались трибуны, украшенные портьерами и гербовыми баннерами. Среди гербов я увидел знакомый Андреевский крест на жёлтом фоне. Вчерашний рыцарь-баннерет был среди участников, что, впрочем, не удивительно.

Трибуны имели в высоту четыре яруса, центральная была отведена для судей, членов городского совета и почётных гостей. Слева сидели дамы. Их трибуна в дополнении к разноцветным портьерам была украшена цветочными гирляндами. Дамы смеялись, махали платочками, шептались, между ними сновали слуги с подносами, предлагая вино и сладости. Справа от центральной ложи сидели мужчины. Им сладости не подавали, только вино, зато в изрядных количествах.

Поле за дорогой было заставлено шатрами. Лавируя между ними, я пробрался к ристалищу. По пути пришлось подвинуть в сторону пару несговорчивых буржуа, услышать в свой адрес нелестные замечания, получить несколько тычков в спину, зато удалось пробраться к ограждению. Участники турнира выстраивались у дальнего края ристалища за турнирными воротами, герольды готовились объявить о начале состязаний. Оруженосцы покидали площадку, одного прямо тут посвятили в рыцари. Молодой, моложе меня, он опустился на колено, а главный судья поднял над ним меч, произнёс формулу посвящения и обнял счастливчика. Одним рыцарем во Франции стало больше. Впрочем, во Франции ли? Реймс уже несколько лет входил в реестр земель, принадлежащих герцогу Бургундии.

Главный судья дал отмашку, загудели трубы, на ристалище выехали двое. Оба в боевых доспехах, на шлемах плюмаж из перьев, длинные накидки на плечах. Кони покрыты попонами, на одном с красно-белыми квадратами, на другом синяя с чёрными продольными полосами.