Голова болит от вопросов! Господи…

Я положил миску с капустой на колени, стал есть. Бежать нельзя, так или иначе это обязательно скажется на маме. Инквизиция дело серьёзное, я не могу подставить маму, и обвинять в том, что она сообщила обо мне, тоже не могу. Они в Средневековье так воспитаны. Мораль и нравы прошлых поколений чем-то схожи с нашими, но в чём-то расходятся, и это необходимо учитывать, прежде чем делать выводы.

В келье я просидел трое суток. Честно говоря, было страшно, не ясно, чего ждать. Мне не предъявляли обвинений, вообще ничего не говорили. Я пытался задавать вопросы монаху, приносившему дважды в день еду, но тот упорно молчал. Лишь на четвёртый день дверь открылась, и на пороге застыли те двое с собачьими головами на сюрко, которые забрали меня из дома.

— Идём.

Мы спустились во двор и прошли в сад. Послушники обрезали кусты, ухаживали за газоном. Вдалеке на лужайке расположилась группа молодых людей в рясах о чём-то оживлённо беседуя. На боковой аллее стоял монах. Белая ряса, пояс с чётками, чёрный плащ с капюшоном. Невысокого роста, худой, лицо настолько елейное и умиротворённое, что даже неприятно.

Меня подвели к нему. Он протянул к моей щеке руку, и я интуитивно, как от змеи, отдёрнулся.

— Не бойся, сын мой, я лишь осмотрю тебя. Как, говоришь, твоё имя?

Голосок тихий, ласковый, но от него колени начали дрожать. Этот сухонький священник с бесцветными глазами напугал так, что…

— Вольгаст…

— Никогда не слышал такого имени. Где нарекли тебя?

— В церкви. В церкви Святого Мартина в Сенегене.

— Сенеген, хм… Где это?

— К востоку от Суассона. На дороге из Реймса в Лаон.

— Королевский домен?

— Бывший королевский домен. Теперь эти земли…

— Знаю, отошли герцогу Филиппу Доброму. Увы, человек не в состоянии удерживать что-либо в своих руках вечно. Даже король.

Разговаривая, он оттянул мне веко, заглянул в глаза, провёл кончиками пальцев по щеке, по шее. Он был ниже меня на голову, и для подобных манипуляций ему приходилось приподниматься на носочках.

— Чем занимаешься, сын мой?

— Я… читаю в основном, иногда фехтую, — слова приходилось выдавливать из себя.

— Фехтуешь? И как, получается?

— Мой наставник, слуга, говорит, что… лучше, чем у него. А он старый воин, был сержантом отца.

— Сержантом? Да, такие люди разбираются в военном деле. Ну а что дальше собираешься делать?

— Что собираюсь? В школу при монастыре… Я завершил обучение на артистическом факультете Парижского университета. Хотел в Сорбонну на богословский, но отец забрал меня и… и…

Что ж меня трясёт так? Этот монах сочится страхом, ещё немного и я зубами стучать начну!