Подбежал адвокат и заговорил быстро:

— Ваше дело рассматривается последним. Судья устанет и будет более сговорчив. Я очень надеюсь, что штраф заметно снизят.

— Заметно, это насколько?

— Думаю, что на треть.

— А какова начальная сумма штрафа?

Но адвокат уже побежал назад к своему месту — в зал входила судейская коллегия. Первым шёл прево Лушар. На плечах красная мантия, тянущаяся за ним по полу длинным шлейфом, на голове не менее красный шаперон, в левой руке судейский жезл. Следом за ним отдуваясь на каждом шагу шёл преподобный Бонне — викарий, глава епархиального суда Реймса при капитульных тюрьмах. Его я увидеть не ожидал, потому что суд был светский, и церковнику на нём делать нечего, если только он не выступал в качестве советника. Замыкали шествие трое клерков, нагруженные кипами документов. Лушар и Бонне сели в кресла, клерки заняли места за письменным столом.

Прево Лушар постучал жезлом по подлокотнику, и гул начал затихать. Секретарь суда выкрикнул первое имя:

— Жан с улицы Мясников!

Двое стражей тут же подняли подсудимого на ноги и вытащили на середину.

— Обвиняется в порицании действий сюзерена нашего Филиппа третьего герцога Бургундского, графа Бургундии и Артуа, графа Шампани, маркграфа Намюра, прозванного за деяния его Добрым. Вину признал полностью.

Ну ещё бы не признал. Над ним поработали так, что стоять самостоятельно Жан с улицы Мясников не мог, стражам приходилось поддерживать его под мышки. Он буквально висел у них руках и глухо стонал. Боль от пыток ещё не прошла и, похоже, не успеет пройти, ибо прево Лушар так свёл брови, что они превратились в единую линию. Он снова ударил жезлом по подлокотнику и воскликнул, указывая на подсудимого:

— Безумец! Только безумец мог возвести хулу на герцога Филиппа! Такой подлец достоин самого сурового наказания… — прево глубоко вдохнул и выдал приговор. — Четвертование!

Адвоката, в отличие от меня, у Жана не было, замолвить за него словечко было некому, да и сам Жан ничего не мог выдавить из себя кроме стонов. Зрители затопали ногами, выражая согласие с приговором, и подсудимого поволокли к выходу.

Итак, одно дело завершилось. Если и остальные будут решены столь же быстро, то господин Лушар вряд ли устанет к концу заседания.

Следующим обвиняемым, кто бы сомневался, стал горе-любовник, которому в пыточной примеряли испанские сапоги. Стоять без посторонней помощи он тоже не мог, но по внешним признакам можно было определить, что его не только обували. Одежда почернела от запёкшейся крови, лицо превратилось в маску, руки висели плетьми. Пальцы, предплечья раздроблены. Беднягу как минимум ещё несколько раз поднимали в пыточную, и даже если его оправдают, долго он не протянет.