— Вину не признал, — обернулся секретарь к прево.

Я уважительно качнул головой: мужик. Не уверен, что в подобной стойкости была необходимость, но всё равно молодец. С галёрки засвистели, признавая мужество подсудимого, и прево тут же застучал жезлом.

— Тишина! Иначе прикажу очистить зал. Секретарь, подайте протокол допроса.

Ему подали несколько листов бумаги, и пока прево изучал их, зрители продолжали выражать подсудимому уважение и поддержку. Если бы господин Лушар вдруг решил использовать практику римских колизеев и попросил присутствующих проголосовать, то все пальцы однозначно поднялись вверх.

Однако средневековые суды стояли на иных позициях и мнением зрителей не интересовались. Если человек оказался в суде, то он однозначно виновен, а судьям лишь оставалось решить степень виновности и вынести приговор. Поэтому ознакомившись с документом, прево переговорил с викарием Бонне, и выдал заключение:

— Дело не может быть рассмотрено, пока подсудимый не признается в содеянном, поэтому следственной канцелярии под руководством брата Ролана придётся продолжить допросы, с применением пыток высшей степени тяжести.

Удар жезлом, свист. Секретарь повысил голос, называя новое имя.

Я смотрел, слушал, размышлял. Это не суд — шоу. Лушар — ведущий, обвиняемые — приглашённые гости, в зале и на галёрке довольные зрители. Они будут довольны при любом приговоре, потому что пришли сюда за развлечением, а не за правосудием. Крик, шум, выброс эмоций. Кто-то из гостей им нравится, кого-то готовы отправить в топку, причём, в буквальном смысле. Ещё неделю после они будут обсуждать, что сказал судья, как отреагировал подсудимый. Кому сломали ноги, кого растянули на дыбе, а впереди главный праздник — приведение приговора в исполнение. Случалось это ещё реже, чем суд и рыцарские турниры, а потому привлекало больше внимания. О начале сообщалось заранее, чтобы каждый смог выкроить время и полюбоваться чужой смертью…

— Ведьма! — закричали с галёрки.

Я вздрогнул. Посреди зала стояла женщина. Лет пятьдесят, седая, лицо пожёвано оспой. Руки прижаты к груди и подрагивают. Следов пыток не видно, так что вряд ли её допрашивали, тем не менее, секретарь медленно проговорил:

— На предварительном следствии признавать вину отказалась.

— Я их лечила, — оглядываясь на него прошептала женщина.

— Так лечила, что все сдохли! — выкрикнули из зала. Галёрка отозвалась одобрительным гулом.

Обвинительный вердикт я прослушал, но судя по репликам не сложно было предположить, что эта женщина — знахарка, и обвиняли её в колдовстве. Обычная статья для средневековья.