— А вы смотрели и ничего не сделали! — парировал тем временем еж. — Так что пеняйте на себя! А к Эйлин не лезьте! — Еж демонстративно напрягся (я даже испугалась, что сейчас случится конфуз) и выпустил в сторону мужчин две ярко-синие иголки. Они воткнулись в стол, а еж обернулся ко мне и заявил: — Пошли отседова! А то сидят тут два лба, давить на тебя вздумали! Пф!

— Ага, — слегка заторможенно кивнула я и встала. Как-то не ожидала я от Ё-ё такой воинственности. Посмотрела на выгнувших брови мужчин и все-таки спросила: — Я пойду? Уроки вот-вот начнутся…

— Эйли… — начал было эль Мейр.

Но эль Лавалье его остановил:

— А и в самом деле. Если вы ничего не помните — идите на занятия. Но ваш еж, похоже, провалами в памяти не страдает. Да и говорить умеет. Вот пусть он нам все и расскажет.

Ё-ё несколько раз хлопнул глазками, посмотрел на растерявшуюся меня, на мужчин, которые уже вдвоем сложили на груди руки, всем своим видом показывая, что до последнего с него не слезут, и внезапно заявил, дико коверкая слова:

— Я плёхо говорить-то. Совсем плёхо. Пф! Понимать-то еще так-сяк, а говорить совсем мало-мало. И вообще, усталь я. Ель много-много. Спаль мало-мало. — И, ощетинившись иголками, скрутился в шар.

От такого выверта ежа впали в ступор не только магистры, но и я. И пока никто не успел прийти в себя, подхватила Ё-ё и поспешила из комнаты.

— Устал он… Не переварил ночные метаморфозы еще. Вон как слова коверкать стал. Вы к нему завтра приходите… или послезавтра.

— Или никогда, — донеслось из недр колючего клубка, и я выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Выдохнула и пошла на занятия, которые и в самом деле вот-вот должны были начаться.

— Ты как? — спросила Ё-ё и погладила его по упругим иголкам.

Еж развернулся, вздохнул и перебрался ко мне на плечо.

— Все со мной хорошо. Ты меня, главное, этим двум упырям не отдавай.

— Не отдам конечно! — воскликнула я, и Ё-ё облегченно выдохнул. Но я не была уверена, что мужчины успокоятся. — Думаешь, они от нас отстанут?

— Нет, но вместе мы отобьемся. Пф!

— От них, может, и отобьемся, а от нее? — с неудовольствием протянула я, глядя на поджидавшую меня около аудиторию секретаршу.

Она так ярко накрасила губы, что первое, что я увидела, были именно они, а уже потом сама Марлена. Она уже третий раз за день приходила на мои занятия, чтобы оценить посещаемость, и каждый раз скрежетала зубами — посещаемость была почти стопроцентная. И судя по тому, как бодро адепты заходили в аудиторию, удовлетворить свою жажду мести у нее не получится и сейчас. Надеюсь, так пойдет и дальше и она хотя бы перестанет таскаться на мои занятия. Но наверняка тогда придумает другую пакость. А может, мне повезет и кто-нибудь переключит ее внимание на себя?