Беспокойного гостя проводили из хижины вождя. От него не укрылась обида в глазах Чависа, но ему было на это плевать. Задерживаться у аборигенов он не собирался. Ему достаточно было лишь перевести дух и плотно перекусить, а потом отправиться дальше к кораблю, взяв с собой парочку местных аборигенов в качестве проводников.

Сопровождавшие его мужчины являлись местными старейшинами, и были по факту главными. Чавис был номинальным правителем, занявшим место убиенного отца, и он всегда прислушивался к советам старейшин.

Алексея привели к одной из хижин, стоящей в тени многовековых деревьев, и предложили занять место за столом между старейшинами. Для него быстро организовали небольшой пир — жареное мясо и необычные фрукты заполнили стол. Вкусное холодное фруктовое в центре стола в глиняном кувшине дразнило его своим видом и ароматом.

Места за длинным столом заняли жители селения, оставив место в другом конце стола для вождя. Один из старейшин встал, чтобы произнести речь:

— О, великий Алексий, спасибо, что проявил уважение к нашему народу и посетил наше селение. О твоём могуществе уже слагают легенды.

Алексей поднял полный вина стакан и залпом его осушил. Приятное тепло растеклось по желудку, доставляя ему неописуемое блаженство.

— Спасибо вам за ваше гостеприимство и за вкуснейший обед в мою честь. Мне нужны двое добровольцев, чтобы сопроводить меня до моей огненной колесницы. Взамен они получат великие дары из рук бога Алексия.

За столом пошёл гул. Люди спорили, но очень тихо, стараясь не прогневать бога, зашедшему к ним на обед. Наконец, споры утихли и в добровольцы выдвинули Ачквала, который привёл его сюда и девушку по имени Варна. Её не было за столом, и она ещё не знала о своей участи.

Воронцову было все равно, кто с ним пойдёт. Он и сам мог дойти до корвета, остановив время. Но ему совершенно не хотелось плутать в одиночестве в диком лесу. Он наелся до отвала, после чего ему предложили отдохнуть в одной из хижин, на что он с радостью согласился. Спуск с горы его изрядно потрепал, да ещё и битва с гориллой-переростком окончательно доконала.

Небольшая хижина, расположенная рядом с жильём старейшин, оказалась довольно уютной. На каменном полу были постелены циновки, искусно сплетённые местными мастерами. Как только бог Алексий принял удобную позу для сна, он сразу коснулся перстня и остановил время.

«Бережёного бог бережёт», — подумал он, вспоминая, к чему приводила его забывчивость. Перед его глазами словно наяву появился образ друга Тимура, зажимавшего окровавленную кисть.