Вдруг осознала: мужчина смотрит на меня странно, будто знает что-то эдакое и крайне недоволен.

О разблокировке дара светлого мага он узнать не мог. Сам объяснил, что на такое сканирование способны единицы одаренных с лекарским даром. Значит, причина не в этом. А в чем? Что у него на уме?

Александр моргнул, и его взгляд изменился, стал привычно невозмутимым.

— Не думаю, что эта информация существенно повлияет на выбор Наташи, — высказал мнение инквизитор. — Она не из тех девиц, которые жаждут денег и славы. И уж тем более не грезит о власти. Если спросит — расскажете.

— И то верно, — согласилась Ефросинья. — Пойдемте, там Лукерья, поди, уже заждалась. Ах да, чуть не забыла! Она ж не одна приехала, с кузнецом. Это старший брат Степки.

* * *

Князь Меньшиков

На диване в гостиной сидела крупная светловолосая женщина. Рядом с ней возвышался угрюмый рыжий мужик — здоровяк, каких поискать.

Александр проследил за тем, как Маша и Ефросинья расселись, а после прислонился к дверному косяку и приготовился слушать.

Причина, по которой Лукерья приехала не одна, оказалась прозаичной. Рачительная хуторянка побеспокоилась о том, что после операции Степану понадобится не только лекарская помощь, но и самая что ни на есть житейская: ванну там принять или по нужде сходить. И заниматься этим лучше не трем женщинам, а одному крепкому мужчине. Ну а кому, как не старшему брату, ухаживать за младшим? К тому же кузнец давно женат, и о его пылкой любви к супруге не знает разве что глухой. На хуторе совсем уж глухих не было. Слепые имелись, но и они не станут напраслину возводить: со слухом-то все в порядке.

А еще хуторяне серьезно боялись пудового кулака старшего сына Лукерьи. Причем вполне обоснованно: кузнец разговаривал мало, зато с одного удара валил быка. И за семью стоял горой. Однажды жителям хутора Большой Лог уже предоставлялась возможность лицезреть, что бывает с человеком, посмевшим трепать языком.

Приезжавший в хутор скупщик мяса, здоровенный и преисполненный важности, как-то во всеуслышание заявил, что красавица-жена среднего сына Лукерьи только строит из себя порядочную, а на самом деле и телом поторговать не прочь, когда в город ездит. Шестеро его подручных при этом похабно гоготали и многозначительно подтягивали ремни на штанах. Ни среднего, ни младшего брата в тот момент в хуторе не было, они с отцом ушли на охоту, и обидчика наказал кузнец. Там же, на площади. Отметелил так, что отбил у них всякое желание распускать сплетни о его семье. А заодно и у всех хуторян: никому хочется превращаться в отбивную. После «суда» скупщик и его прихвостни кое-как погрузились в свой микроавтобус, и все, с тех пор от них ни слуху ни духу. Они даже к властям с жалобой не обращались. Со слов Лукерьи, и вовсе перестали перепродавать мясо, а занялись чем-то другим. Возможно, так оно и было, а может, и нет. О сомнениях во всеуслышание никто заявить не рискнул.