Никто из русских солдат, разумеется, ничего не понял из этой службы, но из уважения к чужой вере постояли немного молча и только когда старик закончил, отправились восвояси.

— Слава тебе господи, закопали, — посетовал Федька, — а то уж пованивать начали, я думал, мне дурно сделается.

— Ничего тебе не сделается, — усмехнулся Дмитрий. — Несмотря на покойников, обед умял, и ужин так же стрескаешь.

— Жаль будет, если тебе креста не дадут, — вдруг неожиданно заявил, отвечая каким-то своим мыслям Шматов.

— Тебе то что?

— Ну, ты тогда ефрейтором стал. Глядишь Хитров бы от нас и отвязался, а то совсем одолел проклятый!

— Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора, — глубокомысленно ответил ему Будищев, повергнув тем самым приятеля в шок.

— Не-а, — ответил тот, поразмыслив, — басон на погон лучше!

— Тебе виднее.

— Слушай, Граф, а замолви за меня словечко подпоручику?

— Ты про что это?

— Ну, пусть он меня тоже в охотничью команду возьмет.

— Не страшно?

— С тобой нет!

— Ладно, поговорю. А то тебя и впрямь Хитров с потрохами съест.

* * *

*Басон — галун на погоне, лычка.

Едва намаявшиеся за день солдаты собрались отдохнуть, как пришло известие, что от Никополя к Рущуку движется большой турецкий отряд с артиллерией. Болховский и Нежинский полки тут же были подняты по тревоге и форсированным маршем пошли к деревне Царевице и встали там на позиции, с тем чтобы при появлении врага ударить ему во фланг.

Ночь прошла в тяжелом ожидании, а утром выяснилось, что тревога была ложной и бригада отправилась назад. О том, что людей надо бы покормить, никто, разумеется, и не вспомнил. К тому же, полковой обоз пока оставался на румынской стороне, ожидая пока саперы наведут мост.

Вообще, вся вторая половина июня прошла в таких маршах. Стоило начальству узнать, что где-то находятся турки, как болховцы тут же отправлялись туда. Но обычно едва они миновали половину пути, выяснялось, что надобность в них отпала, и полку приходилось возвращаться назад. К тому же, какой-то светлой голове в штабе действующей армии пришла в голову мысль, что белые гимнастические рубахи далеко видны и одетые в них солдаты представляют собой прекрасную мишень. Поэтому высокомудрое начальство сочло за благо распорядиться переодеть войска в мундиры. И если по ночам тёмно-зелёная, почти черная форма сливалась с окружающей темнотой и помогала солдатам маскироваться, то днем они изнывали от жары.

Наконец, в начале июля полк стал на бивуак в довольно богатой деревне под названием Косово, где люди смогли хоть немного отдохнуть. Места вокруг были весьма живописные, природа радовала глаз, а в ключах била чистейшая вода. Правда эта идиллия омрачалась недостатком продуктов, но русские солдаты относились к подобного рода трудностям с поистине философским равнодушием.