— Что-то припоминаю…

— Так это он ее тогда нашел.

— Хм, наш пострел — везде поспел! Но все же я хотел обратить ваше внимание, господа, на одно крайне любопытное обстоятельство. Не знаю, заметили ли вы, но этот нижний чин, докладывая об произошедших с ним приключениях, перед которыми, прямо скажем, меркнут сочинения господина Дюма, ухитрился их сформулировать так четко и ясно, что, по совести говоря, не каждый из присутствующих здесь офицеров эдак сумеет. Не слишком ли это, для солдата-новобранца, к тому же из крестьян?

— Так в этом нет ничего удивительного! — воскликнул Линдфорс.

— Да что вы говорите? — не без сарказма в голосе, удивился полковник.

— Конечно! Он ведь бастард!*

— В каком смысле?

— Ну, он же незаконнорождённый сын графа Блудова!

— Вот так пердюмонокль! ** В таком случае это многое объясняет… Хотя постойте, как это графа Блудова? Это что, он и есть Блудов, откомандирования которого у меня требуют моряки?

— А моряки-то тут причем? — удивился Гаупт.

— Да был один случай, — замялся Линдфорс.

— Так-с, любезнейший Иван Иванович, — нахмурился Буссе. — Ну-ка извольте все сию же минуту рассказать!

* * *

*Bâtard — Байстрюк, ублюдок. Незаконнорожденный отпрыск аристократа. (фр.)

**Пердюмонокль — неожиданное происшествие, конфуз. От французского — perdre monocle — потерял монокль.

На третий день после сражения на Аярслярских высотах в русский лагерь у Папикоя прибыл командующий Рущукским отрядом цесаревич Александр Александрович. Встречать наследника Российского престола полагалось с помпой и при полном параде, однако побывавшие в боях полки вид имели хотя и лихой, но не слишком презентабельный. Мундиры на солдатах и офицерах носили следы многочисленных схваток, кепи измялись, да и сапоги у многих требовали ремонта. При таком состоянии амуниции недолго было опростоволоситься в глазах будущего царя, но по счастью, одному из штабных офицеров пришла в голов спасительная мысль. Припомнив, что великий князь Александр необычайно прост в обращении и не любит пышных церемоний, он подал генералу Прохорову мысль представить подчиненные ему войска одетыми в гимнастические рубахи, а на кепи одеть белые чехлы с назатыльниками, подобно тому, как это делается в Туркестане. Таким образом, достигались как требуемое единообразие, так и простота, столь любимая наследником.

Ожидания эти целиком и полностью оправдались. Цесаревич с удовлетворением отметил бравый вид военных, поблагодарил их за службу и, с хитринкой улыбнувшись, сказал Прохорову:

— Я хотел было на другой день после Аяслярского дела к вам заглянуть, да услышал, что в из главного штаба идут списки награжденных за бой у Езерджи, так решил повременить. Дай, думаю, порадую солдат. И списки, и кресты я привез, так что стройте новоиспеченных кавалеров. Награждать буду!