— Но ведь берданок не хватает!

— И что? Мы под Езерче и Аясляром захватили столько этих самых Пибоди, что половину полка вооружить можно!

— Но огнеприпасы!

— Можно подумать, у нас к «крынкам» патронов вволю, — пробурчал в ответ Будищев.

— Но турецких-то совсем не будет?

— С чего бы это? У османов патронов как у дурака махорки!

— Не будешь же ты, всякий раз, когда кончаться патроны, нападать на противника с целью добыть новых?

— Так я так и делаю.

— Вот черт, у тебя на все есть ответ!

— Ну, или хотя бы митральезу, такую как на Аясляре захватили, — не успокаивался Дмитрий. Тогда бы и с засадой заморачиваться не пришлось, просто дали бы очередь, а потом без суеты пошли трофеи собирать.

— А знаешь, — задумчиво заметил Линдфорс, — я подал рапорт начальству об использовании картечниц в полевом бою, как раз основываясь на примере сражения на Аяслярских высотах. Так что, может статься, они у нас скоро появятся…

— Скоро, ваше благородие, только кошки родят, отчего у них, кстати, котята слепые получаются.

— Будищев! Ты неисправимый циник и мизантроп!

— Ага, как меня только земля носит.

Первое что увидел очнувшийся Лиховцев, был высокий потолок над его головой. Он, очевидно, был совсем недавно побелен, так что глазу на нем было совершенно не за что зацепиться. Тогда раненый попробовал осмотреться, но голова его сразу же закружилась, и он прикрыл глаза.

Как оказалось, пробуждение его сразу же было замечено и над Алексеем склонилось женское лицо, показавшееся ему смутно знакомым. Однако припомнить где он видел эту барышню прежде, вольноопределяющийся никак не мог.

— Вы очнулись? — голос у девушки оказался ничуть не менее ангельским, нежели внешность.

Лиховцев хотел ответить, но пересохшие губы с языком не слушались его и потому он ограничился кивком. На его счастье, сестра милосердия, сразу же догадалась о его состоянии и сунула ему в рот тонкий носик поильника. О, если бы она предложила ему божественный нектар, вряд ли бы Алексей испытал большее наслаждение, чем от этих нескольких глотков прохладной воды!

Попив, раненый почувствовал себя лучше и смог, наконец, улыбнуться барышне.

— Спасибо, — еле шевеля губами, прошептал он.

— Не за что, — улыбнулся в ответ ангел в форме сестры милосердия.

— Нуте-с, что тут у нас? — появился рядом с ними представительный господин в белом халате поверх мундира.

— Больной пришел в себя, Аристарх Яковлевич.

— Что же, прелестно! Давайте-ка я его посмотрю. Как вы себя чувствуете, молодой человек?

— Хо-хорошо, — тихонько отвечал ему Алексей.

— Голова кружится? Ничего, это пройдет.