Правда, присланный к нему с предписанием подпоручик весьма мало походил на подобный случай. Вообще, Мешетич терпеть не мог такой тип офицера, яркий пример коего представлял из себя Иван Иваныч Линдфорс. Про себя штабс-капитан сразу же определил его как батальонного адъютанта — самый ничтожный вид офицерика, какой только можно себе вообразить. И не при штабе, и не в строю, а так — ни богу свечка, ни черту кочерга. Армейский подпоручик, с дешёвым шиком и развязными манерами, был полной противоположностью холеному гвардейцу и генштабисту Мешетичу.

— Так вы говорите, — недоверчиво переспросил он Линдфорса, ознакомившись с предписанием, — в Болховском полку удачно применили захваченную у турок митральезу, и теперь командование желает, чтобы мы переняли ваш опыт?

— Совершенно справедливо, — махнул головой подпоручик.

— И какой же системы был ваш трофей?

— Кристофа-Монтиньи.

— Вот как? Французам в последнюю кампанию они не слишком-то помогли…

— У французов были Реффи, — имел наглость возразить Линдфорс. — Калибр больше, стволов меньше.

— А вы, как я вижу, имеете представление, — поджал губы штабс-капитан, сделав ударение на «представление».

— Да, я интересуюсь военными новинками, — улыбнулся тот.

— Настолько, что смогли разобраться в ее устройстве?

— Ну, я и мои охотники — люди бывалые и в любом деле можем разобраться.

— Вы командир охотничьей команды? — с невольным уважением в голосе, воскликнул Мешетич.

— Да, а что?

— Нет, ничего-с. Ладно, пойдемте, я представлю вас офицерам батареи. Заодно и поужинаем. Будьте нашим гостем.

— Со мной прибыл унтер-офицер…

— Не беспокойтесь, о нем позаботятся.

Сразу было видно, что Мешетич и его подчиненные давно находятся в тылу и успели обжиться на месте. Квартиры их располагались в довольно богатом доме, бежавшего от русских войск, местного аги, а во второй половине было устроено нечто вроде штаба пополам с офицерским клубом. Во всяком случае, обедали и ужинали господа-офицеры именно там.

— Раньше здесь стояла вся наша бригада, — любезно пояснил Линдфорсу хозяин, а теперь осталась только наша батарея. — Я распорядился, для вас приготовят комнату.

— Буду весьма обязан, — обрадовался тот, — говоря по совести, я уж и забыл, когда ночевал в человеческих условиях.

— Господа, позвольте представить вам подпоручика Болховского полка Линдфорса. Он только что прибыл с передовой, так что прошу любить и жаловать!

— Поручик Ганецкий, — поднялся с места высокий офицер богатырского телосложения и кивнул безукоризненным пробором.

— Подпоручик барон фон Розен, — проделал тоже самое изящный молодой человек, с несколько пресыщенным выражением лица.