Всего в команде было восемьдесят человек, не считая артиллеристов обслуживающих две картечницы, которыми командовал прапорщик Самойлович. Вообще-то главной силой подразделения были именно они, но Дмитрий знал, что в бою случается всякое, а потому нужно быть готовым ко всему. Мало ли, кончатся патроны, или тяжелую митральезу не получится доставить куда нужно, или сложная машина сломается…

Разбита команда была на два огневых взвода. Первым командовал сам Будищев, а вторым недавно произведенный в унтер-офицеры Гаршин. Сначала хотели поставить на эту должность Штерна, но припомнив его прошлое «приключение» решили повременить. Вообще, почти все вольноперы в полку щеголяли уже унтерскими басонами на погонах. К зиме ожидалось, что, по крайней мере, часть из них получит производство в офицеры. В последних и так был изрядный некомплект, к которому добавились значительные потери после тяжелых боев. Поговаривали, что в некоторых полках, даже ротами, случается, командуют нижние чины.

Говорят, что если солдаты не ругают своего командира последними словами, значит, он плохо справляется со своими обязанностями, ибо главная задача воинского начальника состоит в том, чтобы сделать бытие подчиненных совершенно невыносимым. Исходя из этого критерия, Дмитрий Будищев был просто идеальным командиром, потому как к вечеру солдаты его взвода падали с ног от усталости, проклиная при этом неугомонного унтера.

Целый день они бегали, прыгали, и выполняли какие-то странные упражнения, выдуманные, очевидно, самим врагом рода человеческого. Если эти занятия прерывались, то лишь затем, чтобы начать окапываться. Для этого у всех солдата подразделения появились свои лопаты* на коротких черенках, неизвестно откуда взятые или украденные их унтер-офицером. И наконец, когда сил не оставалось вовсе, начинались стрельбы. У большинства к тому времени от невероятного напряжения дрожали руки и слезились глаза, но ненавистному Будищеву не было до этого никакого дела. Целый день он бегал, прыгал, копал и стрелял вместе со всеми, оставаясь при этом бодрым, неутомимым, и невероятно злым.

* * *

*Лопатки Линнеманна, ставшие прародительницами современных МПЛ-50, были закуплены военным ведомством России в 1870х годах, но в войска в Русско-Турецкую войну так и не попали, пролежав на складах.

Единственным положительным моментом была хорошая кормежка. Если с хлебом, иной раз, и случались перебои, то каша у его солдат была всегда, причем непременно с мясом. Откуда оно бралось — мало кто знал, но интересоваться происхождением продуктов решался только Гаршин.