От Болховского полка, такое назначение получила команда поручика Линдфорса.

* * *

*30 ноября произошло сражение у деревни Мечки. Несмотря на почти двойное превосходство в силах, армия Сулеймана-паши потерпела поражение, потеряв более 3000 человек. Потери противостоящего им 12 корпуса составили порядка 800 человек.

— Твою мать, как же холодно! — выругался Будищев, постукивая одной ногой о другую.

Накануне он имел глупость сменить опанки, к которым он уже привык, на сапоги, так что ноги теперь ужасно мерзли. Не спасали даже теплые портянки, и, служившие предметом зависти всего взвода, вязаные носки. Накануне опять выпал снег, достигавший теперь в иных местах до двух аршин, так что приходилось расчищать дорогу для императорского обоза, протаптывать дорожки для часовых и все это в изрядных сугробах.

— Это точно, — поддакнул Егоров, произведенный недавно в ефрейторы и очень этим гордый. — А говорили, что в Болгарии зимы и вовсе не бывает!

— Угу, — буркнул в ответ Дмитрий, — интересно, наши обормоты костры уже развели или еще чухаются?

— Развели, конечно! — убежденно заявил артельщик. — Вы же им обещались, что ноги повыдергиваете, если не запалят!

— Больно они боятся, — усмехнулся унтер.

— Больно-не больно, а опасаются. Начальник-то вы строгий, хотя и справедливый!

— Степан, тебе что нужно?

— Да ничего, господин унтер!

— Не ври! Ты когда на вы переходишь и ластишься, это верный признак, что или выпросить чего-то хочешь, или проштрафился.

— Грех вам такое говорить! Я до вас завсегда с чистым сердцем и душой, а вы, господин унтер, так и норовите обидеть меня. Да что уж там, я человек маленький, меня всякий обидеть может.

— Ага, особенно, если жить надоело!

— Ну, вот опять, — понурился Егоров, — да я по сравнению с вами, просто агнец божий!

— Вот-вот, — ухмыльнулся Дмитрий, — иже херувим!

— Ну, может и не херувим, а только зря на меня говорят, что я в артельный общак руку запускаю! Не было такого николи…

— Значит, проштрафился, — вздохнул Будищев. — А кто говорит?

— Так Парамошка, паразит!

— Этот зря болтать не станет!

— Вот злой вы человек, господин унтер! Я же к вам со всей душой, а вы…

— Ладно, поговорю я с ним, объясню, так сказать, что память у меня на цифры хорошая и всю добычу до полушки считаю, так что даже если бы ты и хотел, хрен бы получилось!

— И я же об чем толкую, — обрадовался Егоров, но унтер прервал его.

— К селянам здешним ходил?

— Нет у них ничего, — помрачнел Степан. — Ни зерна, ни баранины, ни сыра.

— А деньги показывал?

— Спрашиваете! И рублевкой тряс, и пиастрами звенел, даже наполеондор в руке подкинул, ничего не помогает! «Нима, братушка, все турка взял». Тьфу!