— Наверное, заметили, что сначала ты торгуешься, а потом ночью бараны пропадают, — усмехнулся Будищев.

— Да мы еще в этих местах вроде не были.

— А ты думаешь, мы одни такие умные? Казачье вон вообще по-другому не умеет.

— Так то, казаки. Я иной раз вообще сомневаюсь, а православные ли они!

— Как богу молиться так мы все христиане, а как спереть что у ближнего, так и не поймешь, то ли жиды, то ли цыгане.

— Кажись, едет кто? — прислушался артельщик и высвободив из под башлыка ухо выставил его наружу. — Надо поднимать людей, проводим царя-батюшку, так и погреться можно будет!

— Поднимать надо, — согласился Дмитрий, но прислушавшись еще, добавил: — Правда они с другой стороны едут, но кого бы ни принесла нелегкая — все одно начальство!

Через минуту караульные уже стояли вдоль дороги, так что когда появились проезжающие, с них можно было рисовать картинку для устава. Первыми проехал разъезд казаков в лохматых папахах и бурках, а за ними следовали несколько карет, по зимнему времени поставленных на полозья. Поравнявшись с постом, поезд остановился и из первого экипажа выскочил офицер и крикнул:

— Далеко ли до Беллы?

— Никак нет, ваше благородие, верст восемь!

— Это, по-твоему, недалеко? — нахмурился тот, но ругаться не стал и пошел докладывать начальству.

У кареты отворилась дверца, и из нее вышел здоровый бородатый мужик в богатой шубе, из-под которой виднелся шитый золотом воротник.

— Какого полка? — зычно пробасил он.

— Сто тридцать восьмого Болховского, ваше императорское высочество! — четко отрапортовал Будищев, и сделал на караул.

— Узнал, — усмехнулся цесаревич. — А ведь я тебя тоже знаю… погоди, сам вспомню… нет, вертится в голове, а не получается!

— Вы меня за дело у Езерче награждали, ваше императорское высочество!

— А, это ты! — на лице великого князя появилось понимание. — Ну, что, не дослужился еще до фельдмаршала?

— Всего ничего осталось, ваше императорское высочество!

Бойкий ответ заставил Александра Александровича благодушно рассмеяться, и он повернулся к свитским, повылазившим из экипажей, желая разделить с ними веселье.

— Полюбуйтесь, господа, какие орлы в Болховском полку служат!

Прихлебатели из свиты наследника престола вежливо похихикали, хотя на их кислых лицах было написано: — «черт тебя дернул остановиться посреди поля в такой холод!» Но с царским сыном не поспоришь и если его разобрало любопытство, то хочешь-не хочешь приходится терпеть.

— Кто у тебя ротный?

— Их благородие поручик Линдфорс!

— Как Линдфорс? — раздался чей-то голос и, растолкав свиту, вперед выбрался какой-то флотский офицер. — Где, Линдфорс? А… господа, так это и есть Блудов!