— Этот местный жандарм Васильев несколько раз был у нас, опрашивая солдат. В особенности бывших в карауле в ту ночь.

— Это логично.

— Вы так спокойно относитесь к этому?

— Да пофигу мне. Сева, расскажи лучше, что слышно, мир заключили или нет?

— Пока нет, но, кажется, переговоры идут успешно и если все будет хорошо, уже весной мы отправимся домой.

— Ты останешься служить?

— Даже не знаю. Здесь на войне я столько пережил, столько увидел… Езерджи, Аярсляр, другие сражения… мне хотелось бы рассказать об этом всей России. О том, как мы воевали за свободу Болгарии, как теряли товарищей. Я уже даже послал один из рассказов знакомому издателю и жду теперь ответа.

— Надеюсь, у тебя все получится.

— Спасибо. Но что-то не видно нашего Алеши?

— Небось, нашел свободные уши и дует в них, про то, как его ждет невеста, — усмехнулся Будищев. — Хороший он парень, но, ей богу, забодал наглухо!

— Похоже, вы не верите, что она его дождется? — нахмурился Гаршин.

— Хотел бы я ошибиться, но боюсь, что так и будет.

— Надеюсь, вы не стали делиться с Лиховцевым своими догадками?

— Да он все равно никого кроме себя не слышит, когда говорит о своей Софье. Хотя это неудивительно, барышня действительно — бомба! Я видел ее, когда они провожали Лешку и Николашу.

— А может, вы просто завидуете ему? — не удержался от колкости Всеволод, которому не понравилось, как Дмитрий отозвался о невесте их товарища.

— Это точно, — засмеялся тот. — На меня только дурочки деревенские клюют, конопатые, страсть!

— Ладно, я все же пойду, поищу Алексея, — поднялся Гаршин. — Вам что-нибудь нужно?

— Да вроде бы, хотя не смог бы ты передать о моем состоянии нашему полковому врачу.

— Мирону Яковлевичу?

— Ну, да, Гиршовскому младшему.

Палата в которой лежал Будищев не то чтобы пустовала, но раненых и больных в ней было гораздо меньше, чем во время боевых действий, когда она, иной раз, бывала просто переполнена. Так что лежал он в стороне от остальных и соседи до сих пор не слишком докучали ему. Однако увидев его сегодняшних посетителей, у них разыгралось любопытство, и едва прапорщик ушел, один рябой от оспин солдат с правой рукой, висевшей на перевязи, присел рядом с ним.

— Я гляжу не простой ты человек, господин унтер, — задумчиво заметил он. — То жандармы к тебе приходют, то другие офицера!

— Это точно, — хмыкнул Дмитрий. — Но что характерно, ни одна сволочь не догадалась апельсинов принести на поправку. А я бы сейчас заточил чего-нибудь цитрусового!

— Ишь ты, — озадачился солдат. — Это что же за зверь такой, «липесин»?

— Это, брат, такой фрукт. Очень пользительный при болезнях.