— Скусный?

— А то!

— На что похож-то хоть?

— Как тебе сказать, — задумался Будищев и в глазах его мелькнули озорные огоньки. — Апельсин он, короче, сладкий, как будто девку любишь!

— Да иди ты! — у раненого округлились глаза. — Нешто так бывает?

— Вот тебе крест!

Проводив глазами озадаченного донельзя солдата, Дмитрий представил, как тот будет объяснять жандармам вкус апельсина и на душе повеселело.

На следующий день, в палату, где лежал Будищев, явились санитары с носилками и перенесли его в операционную палату на перевязку, хотя до сих пор их делали прямо на месте. Обычно так делали, когда раны внушали опасения, с тем чтобы вычистить их от нагноений и тому подобному. Однако на сей раз все было в порядке, просто вместо младшего ординатора его осматривал главврач, а помогала ему сестра Берг. Девушка быстро сняла старые бинты, и доктор склонился над своим пациентом.

— Что там, ваше высокоблагородие? — спросил унтер, устав от ожидания.

— Против ожидания, все просто замечательно! — улыбнулся Аристарх Яковлевич.

— Против ожидания?

— Именно так, обычно подобные ранения не заживают так быстро. Но у тебя, братец, отменное здоровье и…

— Крепкий иммунитет?

— Что⁈ Вообще-то это называется регенерацией, хотя, для тебя, вероятно, разницы никакой. — Несколько удивленно хмыкнул Гиршовский, а затем обернулся к Гесе.

— Сестра, можете начинать перевязку.

— Простите, доктор, — снова прервал его Дмитрий. — Все хочу спросить, а почему вы раны карболкой обрабатываете, неужели получше ничего нет?

— Запах не нравится?

— Да запах полбеды, кожу ведь разъедает.

— И чем же, по-вашему, следует обрабатывать?

— Ну, не знаю, хоть йодом что ли, или на худой конец спиртом. Я своим охотникам в случае ранений всегда так делал.

— Любопытно, и каков же результат? — в голосе врача сквозил неприкрытый скепсис.

— А вы сами попробуйте, — Будищев откинулся на стол, чувствуя себя разбитым. — Разбейте своих пациентов со схожими повреждениями на две группы и ведите статистику.

— Возможно, я так и сделаю, — Усмехнулся Гиршовский. — Но сейчас, нам надо поговорить о другом.

— Слушаю вас, доктор…

— Мой брат рассказал мне о вашем деле. Говоря по совести, я не могу одобрить подобной практики и в другой раз непременно отказался, но повышенное внимание к вам жандармов, придает происходящему несколько иное значение. Не смотрите так на мадемуазель Берг. Я вполне ей доверяю, кроме того, успел убедиться, что вы прекрасно знаете ее имя и кто она вообще такая.

— Я вас внимательно слушаю.

— В общем, есть возможность, — не стал ходить вокруг да около старший Гиршовский, — отправить вас на излечение в Россию. На практике это будет означать, что вы вернетесь на место жительства, а по прошествии некоторого времени, должны будете предстать перед врачебной комиссией. Поскольку врачи в ней будут не военные, а статские, то вас, скорее всего, отправят долечиваться домой, тем паче, что я научу вас, что им говорить и как жаловаться. Таким образом вы сможете избавиться от военной службы, не получив при этом мешающего жить диагноза.