— Вероятнее всего из-за хозяйки дома, — перебил его Алексей. — Но она вряд ли послужила бы причиной убийства.

— Отчего так?

— Ну, как вам сказать… Ганна женщина, несомненно, красивая, но нельзя сказать, чтобы слишком добродетельная. За таких не убивают.

— Много вы понимаете, — покачал головой штабс-капитан. — Ну, ладно, я понимаю ваши резоны. Но поскольку вы грубо нарушили дисциплину, явившись ко мне напрямую, то наказания вам не избежать! Садитесь сюда и извольте переписать набело эту записку для полковника Буссе. Не знаю, убил ли ваш приятель Погорелова или нет, но обязанности писаря пока что придется исполнять вам.

— Слушаю, ваше благородие!

Закончив с вольноперами, Гаупт направился к сараю, ставшему волею судьбы моргом. Приложив к носу надушенный платок, чтобы избежать неприятного запаха, штабс-капитан вошел внутрь.

Посреди импровизированной прозекторской стоял стол, на котором лежало то, что некогда было человеком. Судя по всему, младший полковой врач уже закончил

— Что у вас, Александр Викторович? — спросил у него штабс-капитан.

— Ничего интересного, — пожал плечами эскулап. — Если не считать непредусмотренного природой пролома в виске, ваш бывший писарь был на редкость здоровым индивидом.

— Что же послужило причиной оного пролома?

— Трудно сказать, некий тупой твердый предмет.

— Тупой?

— Ну, да. Возможно, он ударился обо что-нибудь твердое при падении в колодец.

— Но какая нелегкая потянула его к этому проклятому колодцу?

— Все что могу сказать, — пожал плечами Соколов, — что Погорелов был мертвецки пьян.

— То есть?

— В нем водки было — быка хватит свалить. Причем не просто водки, а ядреного деревенского самогона. Вероятно, захотел пить, стал доставать ведро, да и полетел вниз. При падении разбил голову.

— А потом захлебнулся?

— Нет, легкие чистые. Очевидно, смерть была мгновенной.

— Какие-нибудь еще повреждения?

— Ничего чтобы не могло быть следствием падения.

— Его могли избить и бросить в колодец?

— Могли то могли, но если вы про Будищева, то…

— Что?

— Просто я как-то был свидетелем, как он на спор ломал ребром ладони довольно толстые жерди. Причем, я проверял, они небыли надломлены или подпилены. Так что если бы это было его рук дело, то повреждений нашлось невпример больше.

— Вы уверены?

— Владимир Васильевич, помилуйте, ну как тут можно быть в чем то уверенным!

— Хорошо, но могло быть так, что некто ударил Погорелова этим самым «твердым тупым предметом» по голове, пробил ему череп, а потом кинул в колодец?

— Вопрос интересный, Владимир Васильевич, и отвечу я вам на него так: вероятность подобного хотя и существует, но довольно таки невелика. Дело в том, что удары нанесенные человеком и полученные при случайном падении, несколько отличаются друг от друга. Но в любом случае, этот был нанесен не Будищевым.