— В шляпке, как барыня, — мечтательно протянул Шматов.

— Тебе то что?

— Да ничего, — пожал плечами солдат, — твоя-то в платке была по ней сразу видно из простых, а эта… Красивая!

— Какая еще моя?

— Ну, та, помнишь…

— Тьфу, нашел, о чем толковать. Я уж и забыл про нее.

— Ну и зря, красивая девка. Не такая конечно как у Николки, однако…

— Слышь, завязывай с бабами, а то я тебя донимать начну!

— А чего я?

— Да ничего! Тебе вот Ганна хоть на прощание разок дала?

— Ты чего, Граф! — Покраснел до корней волос Федька. — Услышит еще кто.

— Значит, дала, — констатировал Будищев в ответ.

— Да тихо ты!

— Не боись, Охрим не услышит.

Они попрощались с хозяевами еще ранним утром. Явор буркнул им на прощание, что-то вроде: — «помогай вам бог», раздобревшая к весне хозяйка, и впрямь в последнее время ставшая довольно благосклонной к Федору, даже всплакнула немного. А сильно вытянувшаяся и как-то даже повзрослевшая Оксана стояла и загадочно улыбалась. Еще накануне вечером, она протянула Дмитрию красиво вышитый рушник. Внимание от дважды спасенной им девчонки было неожиданно приятно, и он хотел в благодарность поцеловать ее в щеку, но чертовка неожиданно подставила ему губы и обожгла в темноте жарким поцелуем. После этого девочка, хотя, наверное, уже девушка, тут же испарилась, оставив ошарашенного солдата одного.

— Равняйсь! — прервала его воспоминания поданная зычным голосом ротного команда. — Смирна! Шагом арш!

И рота как чудовищный механизм, состоящий из множества винтиков, в едином порыве двинулась вперед, грузиться в вагоны. Путь болховцев лежал на Балканы. Освобождать из турецкого ига единоверную Болгарию, а так же всех балканских христиан.

Апрель 1877 года выдался в Бессарабии жарким. Пригревавшее по-летнему солнышко иной раз уже не радовало, а напротив вызывало раздражение у измученных долгим переходом людей. По железной дороге Болховский полк добрался только до станции Бирзулы, а дальше пришлось идти своим ходом. Больше всего неудобств доставляла нехватка воды. Фляг у большинства солдат не было и потому им приходилось идти, страдая от жажды. Тем не менее, люди шли бодро, стараясь не замечать трудностей, и через десять дней тяжелого перехода добрались до Кишинева. Главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич пожелал лично встретить полк и остался доволен увиденным.

— Экие молодцы! — немного патетически воскликнул он, — видит бог, разобьем турок.

— Под вашим командованием, всенепременно! — подобострастно отвечал ему Буссе, заслужив милостивый взгляд царского брата.