Хозяин наметанным глазом сразу определил, что у вольноперов денежки водятся, и предложил друзьям занять «отдельный кабинет» или попросту небольшой закуток, отделенный занавеской. Николаша тут же согласился и через минуту они уже сидели за столом, а ловкий мальчишка в длинной, почти до колена, рубахе взгромоздил перед ними большущий чайник, пышущий жаром, чашку меда и связку баранок.

— Пжаласта, — с улыбкой немного ломаным языком сказал он им.

— Угощайтесь, — широким жестом, махнул Штерн.

— Благодарствуйте барин, — шутовски поклонился ему в ответ Будищев, — все как в лучших домах Парижа, Лондона и Бердичева.

— Ах, друг мой, зачем вы бьете по больному? — с улыбкой отвечал ему Николаша, — вы ведь знаете, что мое разбитое сердце осталось именно в этом городке!

— Будет день — будет и пища, — философски отвечал ему Дмитрий, пожав плечами. — Кто знает, может еще сегодня какая-нибудь смуглянка-молдаванка излечит тебя от этой страсти. А впереди Болгария, где девушки, по слухам, тоже ничего.

— «Смуглянка-молдаванка», — задумчиво повторил за ним Лиховцев. — Право, друг мой, вам определенно не чужда поэзия, но вы всякий раз используете ее, чтобы опошлить высокие чувства. Удивляюсь я вам, честное слово!

— А я удивляюсь нашему разлюбезному Николаю Людвиговичу, — нимало не смущаясь полученной отповедью, отвечал Будищев. — Вот ни разу не поверю, что в этом богоугодном заведении не подают ничего крепче чая! Зачем-то же он согласился на «отдельный кабинет», так какого черта?

— Ну, это само собой, — ухмыльнулся Штерн и, встав, выглянул из-за занавески, чтобы привлечь к себе внимание половых.

Пока они так говорили, Шматов успел налить себе полное блюдце горячего чая и маленькими глотками прихлебывал его, блаженно щурясь при этом.

— Кушай, Федя, кушай, — ни преминул поддеть его Дмитрий, — наедай шею, как у быка… хвост!

— Черт возьми! — вдруг воскликнул Штерн и выскочил наружу.

— Что это с ним? — удивленно спросил Лиховцев, оставив в сторону стакан.

— Небось, девку увидал, — ухмыльнулся Будищев, берясь за чайник.

Однако он ошибся и через минуту Николаша вернулся назад, ведя за собой тщедушного молодого человека в студенческом мундире.

— Господа, — торжественно провозгласил он, — позвольте представить вам моего хорошего приятеля, которого я совершенно не чаял встретить здесь! Рекомендую, студент Горного института Всеволод Гаршин, прошу любить и жаловать.

— Здравствуйте, господа, — вежливо поклонился тот и протянул руку, которую по очереди пожали Алексей, Дмитрий и ужасно смутившийся Федька.

— Какими судьбами, дружище? — начал расспрашивать его Николай.