Мик оказался крупным. Пришлось камнями сломать ему кости. Он заставил детей отвернуться, когда делал это, но заметил, что мальчишки смотрели.

Наконец покончив с выпирающими частями, Арсений смог ногами втрамбовать тело Мика в бутон. От последнего пинка оно свалилось вниз, неприятно чавкнув напоследок.

Тело упало прямо на кристалл, но Арсений знал, что оно ничем ему не навредит.

Он стоял над самым апексом бутона и смотрел вниз, где прямо на глазах вспыхнула и распалась черным жирным пеплом мертвая плоть.

* * *

Я подошел к машине.

В спину меня подталкивала «стесняшка». Вот зачем она так? Я же сам иду.

В какой-то момент мне надоело, я развернулся и клацнул зубами.

— Еще раз толкнёшь — голову откушу, — предупредил я в шутку.

Девушка отступила, но клинки по-прежнему держала наготове. Они что, боятся меня?

Нутро машины пахло углем и перегретой водой. Здесь было на удивление шумно. Слышалось, как работает кочегар шуровочной дверцей, подбрасывая уголь.

Я зашел внутрь, и звуки тут же стихли. Похоже, «сфера тишины» не такая уж и редкая штука.

— САДИСЬ! — приказал голос.

Я обернулся на звук.

Перед глазами тут же поплыло, будто мир вдруг стал не в фокусе. Я попытался всмотреться, но только глаза заломило.

— НЕ СМОТРИ!

— А что же мне делать? Глаза закрыть?

Не дождавшись ответа, я огляделся.

Вдоль задней стенки салона, назову это так, стояло некое подобие дивана, скрещенного с садовой скамейкой. Я присел.

Передо мной в густой, переплетающейся дымными рукавами тьме кто-то сидел. Ничего понять было невозможно. Будто бы воздух, наполненный черным дымом, дрожал. Притом дым этот не расползался, а клубился на месте.

За ним совершенно невозможно было разобрать кто там сидит.

Ну и ладно. Вся эта ситуация меня скорее забавляла. Не то, чтобы я не опасался… Хотя, нет, не опасался я за свою жизнь. Зачем убивать того, кто зачем-то нужен? Да еще добровольно, ну, почти добровольно, согласился поговорить.

Немного напрягали две девушки, стоящий за открытой дверью. «Стешняшка» с мечами и поднявшаяся с земли и потирающая ушибленную шею «мигалка».

— ЗАКРОЙ ДВЕРЬ!

Я не пошевелился. Приказы не пойми кого меня не касаются. Впрочем…

«Мигалка» развернулась, зло глянула на меня и задвинула дверь. Та с металлическим лязгом встала на место.

— Может, покажете личико? А то, как-то неудобно говорить с тенью.

— Это ни к чему, — на этот раз командного тона в голосе не было, но что странно, я никак не мог понять кому он принадлежит.

Голос легко мог быть как мужской, так и женский. Видимо, местные стезевики освоили продвинутые методики маскировки.