— Подробности оставьте при себе. Тут же дети.

К моему удивлению, Маша и Лена принялись тискать обалдевших от происходящего Таську и Щербатого. Но если Таська еще долго фыркала и сопротивлялась, то Щербатый быстро растаял в руках опытных агентов и лыбился от уха до уха.

— Ладно, — перехватил я инициативу. — У нас с вами дела. Что нужно сделать?

— Все уже делается, — ответил Борис Валентинович, не сводя взгляда с наклонившейся к Таське Лены. — Писцу надо несколько минут. Сейчас он внесет все данные в бумаги и сможете забрать документы.

— Кроме них будут сопроводительные? — спросил я.

Сейчас моей задачей было не упустить ничего. Действия Маши и Лены были призваны отвлекать внимание Бориса Валентиновича, пока я постараюсь навести контакты с тем, кто составляет документы. Мне он был нужен в дальнейшем, и это было одно из моих условий принятия девушек в отряд.

Я наконец заметил скрючившегося над уголком стола старика. Он аккуратно, но очень уверенно выводил буквы на казенной бумаге.

— Записываете особые приметы? — поинтересовался я.

Старик на миг поднял взгляд и, ничего не ответив, снова углубился в работу.

Он еще какое-то время корпел над бумагами, потом выпрямился, посмотрел на Бориса Валентиновича.

— Желтобилетниц тоже вносить в пропуск? — спросил старик.

Я едва успел встать на пути Маши, сделав вид, что просто шагнул к столу. Мне в бок больно врезался острый локоток. Я схватил за него и придержал разгневанную предположительным статусом девушку. Хотя, чего она хотела? Мы именно это сейчас и изображали. Но, видимо, такая прямота Маше оказалась не по душе. Лена же на удивление спокойно отреагировала на высказывание старика, назвавшего их гулящими девками.

Борис Валентинович усмехнулся. Не знаю, заметил ли он быстрый порыв Маши или просто его развеселила сама ситуация.

— Вноси. Раз уж девочки увязались за Глебом, пусть развлекаются за городом. Ты сам как? — спросил он у меня. — Справишься? А то оставь тут… — он рассмеялся.

— Со мной поедут, — ровно и беззаботно произнес я в ответ. — В путешествии всегда хочется тепла. Нам и здесь его порой не хватает.

Мы уставились друг на друга.

Не знаю заподозрил Борис Валентинович что-то или просто проверял меня… Но сдался он первым.

— Вноси, Кирилл Яковлевич, вноси. Раз Глеб уверен.

Старик снова склонился над очередной бумагой и принялся вписывать туда что-то.

— Имена, — сухо спросил он.

Лена подошла к нему и тихо что-то начала говорить. Старик кивал и записывал. Один раз он только удивленно взглянул на Лену и сразу продолжил работу.

Лена улыбнулась и едва заметно кивнула мне.