Я посмотрел по очереди на девушек. Похоже, у них состоялся какой-то разговор и сейчас они были не лучшим образом настроены друг к другу.

— Что случилось? — не выдержал я.

— Все отлично! — воскликнула Лена.

Но я смотрел на Машу и не сводил с нее взгляд.

Маша отвернулась и стала смотреть за окно, не произнеся ни слова.

— Не переживай, — снова встряла Лена. — На Заставе и в вагоне она будет совершенно другим человеком. Тебе понравится.

Что-то я уже сомневался.

Город тянулся неожиданно нудно и долго. Я вдруг понял, как устал от снега мороза и серости. Хотелось южного солнца и тепла. В прошлой жизни отдыхать на море мне не доводилось, а вот сейчас, казалось, я бы много отдал за новые впечатления.

На заставе оказалось людно.

Артельные, одетые в строгую темно-серную форму суетились на перроне, занимались погрузкой.

Наш вагон уже притолкали и сейчас цепляли в хвост состава. С чего я решил, что это он? Все остальные были слишком простыми. Внутри виднелись полки, а у одного окна оказались закрашены черным.

Зато этот, как вагончик с цирковыми артистами — разрисован веселыми ярко-зелеными полосами. Темно-бардовые рамы на окнах смотрелись солидно. Внутри угадывались отдельные помещения. Четыре купе — в каждом по два окна. Этакий вагон повышенной комфортности.

Нас уже ждали.

Едва наш паромобиль въехал на перрон, к нему подскочил суетливый мужичок, невысокий и полный с красным щекастым лицом. Следом шел статный мужчина в черном длинном пальто. Лицо его ничего не выражало. Хотя само по себе было весьма приметным. Впалые щеки, острые скулы и длинный, какой-то треугольный подбородок. Из-за него казалось, что человек постоянно удивлён.

Я видел, как Таська и Щербатый испуганно отпрянули от окон.

Не узнать черного они не могли. Не лицо. Просто, как он держался, осанка, выражение глаз, тяжелый взгляд. Да и я, признаться, сразу опередил в нем хоть и не сильного, но стезевика.

Я вышел первым. Затем подал руку Лене, следом Маше. Её чуть придержал и тут же получил лучезарную улыбку в ответ, восхищенный взгляд и готовность угодить.

Черт! Актриса. Зачем она так?

Мелкие вышли сами. Щербатый, подражая мне, протянул руку Таське. Девочка не растерялась и даже чуть заметно поклонилась, оказавшись на выложенной квадратным камнем мостовой.

— Глеб Андреевич! — замахал мне щекастый. — Сюда!

Я не спешил. Проследил, чтобы наши чемоданы выгрузили. Этим сразу занялись двое рабочих в серых одеждах.

— Будьте осторожны с нашими вещами, — холодно заметил я, и тут же отвернулся, будто привык, что мои распоряжение всегда и беспрекословно исполняют.