Тварь неслась, закидывая лапы выше тела. Отчего казалось, будто она плывет по снегу, гребет всеми шестью конечностями. Тварь петляла и уворачивалась. А по бокам от неё вспыхивала мерзлая земля, вырываемая взрывами из-под снега. Вспышка — уворот — комья земли по бокам. Стезевики отбивались, но никак не могли попасть.

Тварь вдруг повернула плоскую треугольную голову и, мне показалось, посмотрела мне прямо в глаза. А потом прыгнула.

Вагон содрогнулся и покачнулся. Я едва устоял на ногах.

Таська завизжала и отлетела от окна мне под ноги.

Щербатый словно застыл в ступоре.

Прямо перед его лицом сходились и расходились острые треугольные зубы твари. От лица мальчика их отделяло лишь тонкое стекло.

Я видел, как за окном ходит, оставляя противные слюнявые разводы, черный язык.

Метнувшись вперед, я схватил Щербатого за шкирку и отбросил от окна.

Острый зуб твари скрежетнул по окну, оставив крошащийся ровный след.

Эх… и почему я не уме ставить щит, как Аркадий Петрович. Я вспомнил, как он сражался в доме Витте. Вот ты я так мог…

Тварь оттянула голову от стекла и снова уставилась на меня.

За спиной этой уродины полыхали вспышки. Но то ли стезевики боялись попасть по вагону, то ли им просто несподручно было бить так близко от поезда, вспышки не наносили твари никаких повреждений.

Треугольная морда, словно ухмыльнулась жуткой пастью и… с размаху врезала по стеклу.

От удара зазвенело в ушах.

Стекло треснуло и пошло паутиной.

Я наконец-то пришел в себя, попятился, выталкивая в коридор мелких.

Еще удар!

Ледяной порыв ветра сорвал с меня всю медлительность.

Стекло разлетелось по купе осколками, брызнувшими в разные стороны. Мне посекло щеку. Горячий ручеек потек под воротник.

Щит! Защитное поле!

Я вопил про себя, повторяя, как мантру. Выставил ладонь вперед. Не знаю, может, надеялся, что от страха Система поможет мне овладеть новым навыком?

Спина уперлась во что-то судорожно дергающееся. Я не сводил взгляд с морды твари, которая снова занесла ее для удара. У небольшое окно треугольная морда не пролазила.

— Дверь! — кричал Щербатый, — ее заклинило!

Я резко обернулся, заставил себя не смотреть на несущуюся в новом ударе уродливую пасть.

Дверь купе не открывалась. Таська и Щербатый, прижатые мной к ручке дергали ее изо всех сил.

Я сунул руку за спину, рванул ручку. Но тщетно.

Тварь ударила!

На этот раз всунув морду в купе по шею.

Я пнул ее в нос. Вложил в удар все, что мог. Неудобное положение, узкое простанство. Но тварь завизжала и снова выскочила наружу.

Где же стезевики? Чего медлят?

Я видел, что вспышка разорвалась совсем рядом. Завоняло паленым. Похоже, кто-то попал. Тварь взвыла и с еще большим энтузиазмом стала рваться внутрь.