— Не нужно клятв, — произнёс я. — Если ты или твой народ решите ослушаться, это станет вашей последней ошибкой.

Неуловимой смесью жестов ксенос выразил осознание моих слов. А значит, можно было заканчивать и переходить к делу.

— Ты можешь оставить одну треть боеспособных людей на охране своих владений, — сменил я тему. — Из остальных нужно укомплектовать отряды, способные к скрытой разведке, засадам и прочей диверсионной работе.

— Я понял, — кивнул ксенос.

— Подготовь все как можно быстрее, — добавил я. — Вместе с моими силами вы займётесь аномалиями в ближайшей зоне доступности, поэтому скоро у вас станет безопаснее.

Старый ксенос обозначил поклон, демонстрируя принятие моей воли. Вслед за ним жест повторили и остальные. И опять вскинулся тот самый бунтарь, что минутой ранее получил оплеуху. На этот раз из-за жеста поклона старший не успел заметить его своеволие и остановить.

— Но где гарантии? — вскрикнул он. — Что, если ты хочешь обмануть нас и погубить!

Разгневанный своеволием, старший ксенос издал шипение и замахнулся, на этот раз явно желая угостить выскочку ударом посильнее. И он очень удивился, когда я перехватил его руку.

— Постой, — сказал я. — У парня есть мнение, и он его высказал…

Ксенос удивлённо посмотрел на меня, а потом я ощутил его страх. Он поклонился. На этот раз низко, по пояс.

— Я нижайше прошу прощения за моего сына, лорд, — произнёс он. — Покойная жена избаловала его, но он руководствуется благородными мотивами. Он мечтает вернуть утраченное величие расы.

— Вот оно как, — хмыкнул я. — Значит, хочет стать героем.

Говоря это, я встретился с прямым, полным упорства взглядом молодого ксеноса. Энергетическое чутьё с пробуждения ещё барахлило, да и мохнатые морды этих лемуров для меня все были одинаковы. Поэтому я не сразу узнал того самого пироманта, что попытался сжечь меня при первой встрече, о чём потом пожалел.

«Значит, сын их старейшины, — подумал я. — Неудивительно, что его учат отдельно. Задатки у парня, кстати, неплохие».

Молодой сын старейшины продолжал с упорством смотреть на меня. Хватило бы лёгкого ментального усилия, чтоб сломать его. Но у меня с утра было настроение поговорить.

— Ты хочешь гарантий? — спросил я. — Гарантий, что я сдержу своё слово, верно?

— Да! — ответил тот. — Иначе ты можешь обмануть мой народ!

Мне стало смешно. Однако бесстрашие и желание защитить своих соплеменников стоили толики уважения. Он знал, что слабее, и всё же выступил.

— Но у меня тоже нет никаких гарантий, что вы будете выполнять мою волю, — сказал я. — Что, если вы обманете меня?