— Фух, — выдохнул я. — Твою мать.

Это были самые цензурные слова, что я мог сказать. Меня трясло, а в череп будто набили ваты. Видимо, таковы были последствия ментальной атаки, защититься от которой у меня получилось на пределе способностей и то лишь на пару мгновений.

— Очень «зрелое» решение — срываться на мальце без каких-то доказательств, — ворвался в сознание голос будто издалека. — Старейшина Фрилез, прошу сдерживать свои эмоции, иначе ваш Путь будет недолог.

Сознание прояснилось достаточно, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг. Первым делом я увидел укутанную плащом спину старейшины. Именно он закрыл меня от этой атаки, он же и произнёс последние слова.

Едва запахло конфликтом между двумя представителями организаций, как напряжение тут же подскочило. Мгновенно затихли смешки и переговоры. Молодые адепты Пути смолкли, не смея вмешиваться в разговоры старших. Не встревали и другие представители организаций, что еще не разобрались в ситуации.

— Без каких-то доказательств? — тут же взъярился белокурый мужчина. — Вы что, издеваетесь⁈

Он показал на продолжавший мерцать голографический экран. Тот всё ещё сканировал файлы ядра, и изображение то и дело сменялось алым знаком. Только такой же сейчас был изображен на нашивках одеяний нашей тройки.

Краем глаза я заметил ошарашенно взиравшего на меня Ширана. Держу пари, заказывая провокацию, ксенос и подумать не мог, что устроена она будет ценой главного артефакта.

— И что? — не моргнув глазом, ответил старейшина. — Это должно что-то, по-вашему, доказывать?

На этот раз удивлёнными взглядами обменялись уже мы с Шираном. Тут любому присутствующему было очевидно, что я замешан, из-за чего вопрос моего куратора звучал просто абсурдно. Или же он был открытой издевкой.

«Ну ведь не зря же им нужна была провокация, — подумал я. — Было бы странно, если бы теперь он пытался замять конфликт».

Мой куратор явно вел все к скандалу. Старейшина Арнатхи даже оторопел от такой наглости. Пару секунд он смотрел на нас полным ярости взглядом. Было видно, что его переполняет столько эмоций, что он, видимо, не мог высказать их все. Наконец он подавил их: лицо вернулось к более спокойному состоянию.

— Что ж, может, вы и правы, уважаемый коллега, — голос буквально сочился сарказмом. — Тогда почему бы не спросить вашего воспитанника? Уж мы сумеем отличить правду от лжи.

— А почему бы и нет, — хмыкнул мой куратор. — Мой воспитанник не боится отвечать за свои поступки.

Он отошел в сторону, вновь открывая меня взглядам публики. Я тут же ощутил как на не концентрируется всеобщее внимание. Разумеется, смотрели на меня и старейшина Арнатхи, и сама нагловатая девица. Благо на этот раз он не применял ментальное давление, что, впрочем, не делало меня особенно довольным.