к себе, опустился на корточки: – Не виноваты, Ахти. Но если бы мы не вмешались, жителей города ждала бы страшная участь. Мироншох забрал бы флот силой, а они стали бы безвольными рабами, искорёженными злом. Эта участь хуже смерти, которой они не заслуживают. Там, за городом, пылают не только верфи, горит их богатство, которое пленило их. И нет другого способа заставить их уйти. Ахти огляделся: – Но как они уйдут? Вы же забрали почти все корабли? У глаз Ориоля появились хитрые морщинки. – Кое-что мы им оставили. К тому же они ещё могут уйти по суше. Дело в том, – он указал на стены города, где поблёскивая шлемами, суетились стражники, – что мы не хотели погони. Никто из нас не хотел. Он указал на уходящие корабли, на которых в тусклом свете можно было разглядеть людские фигурки. Все они смотрели на отблески пожара. Были там и дети, и старики, и женщины. Целыми семьями покидали город афалинцы. Бил колокол, но уже далёкий. Поднимался в небо горький дым. – Почему вы не сказали заранее? – спросил Ахти. – Неужели все знали, кроме нас? Руки Ориоля сжались на плечах мальчика. – У всех есть тайны, Ахти. Даже у кулкури. А ты всё готов рассказать нам? Может быть, первый луч солнца скользнул из-за холмов, или это был только морок, но Ахти увидел, как что-то блеснуло в толще воды. Он метнулся к борту и на мгновение разглядел в воде клинок с золотым эфесом в виде конской головы. Меч нефилимов. Он не тонул и не плыл, он двигался со скоростью корабля. Но стоило закричать чайке в небе, и видение растаяло в утреннем тумане.