– насупился волхв. – Но так оно и есть. Я видел мальчика прежде. Точнее, его мать. Ахти замер. Его тело напряглось, волоски на коже встали дыбом. – И кто она? – без интереса спросил Гаспар. – Княгиня Фредриика. Наместница Зелёной твердыни. Чемпион присвистнул: – Надо же, как тесен мир… Я видел её примерно за месяц до уничтожения Исполины, наместница казалась больной. Последняя наша встреча была странной: Фредриику будто подменили. – Косвенно или напрямую, но она была замешана в заговоре, – тяжело молвил Канто. Мальчик стиснул зубы, чтобы тут же не возразить, и услышал голос Фархада: – Дети не повинны в преступлениях родителей. Все мы знали Фредриику как честного правителя. Что могло это изменить? – Страх, – сказал Канто. В гроте повисла тишина. Только тихо плескалась вода в колодце. – Осталось решить, – произнёс после долгой паузы Фархад. – Двигаемся ли мы дальше вместе или делимся на группы? Защитить одного ребёнка сложно, но двух ещё сложнее. Если дело запахнет жареным, тебе, Гаспар, придётся выбирать, кого спасать – девочку или найдёныша. Чемпион, видимо, ничего не ответил. И тогда Фархад сказал прямо: – Так кого ты выберешь, Скорпион? На этот раз молчание было тяжёлым и долгим. – Девочку, – угрюмо произнёс Гаспар. – Ты знаешь мой ответ. Ахти сглотнул. Он знал, что так будет. Знал с самого начала. Ну и что? Мальчик поднялся и спрыгнул с полки – волосы всклокочены, кулаки сжаты, в глазах боевой огонёк. – Меня не надо защищать и тем более спасать! Я уже не ребёнок. Три пары суровых мужских глаз уставились на него и долго изучали. – Хорошо, – кивнул Чемпион. – Ты сам это сказал.

Часть VI Город великанов

Часть VI Город великанов Не броди среди развалин, Глупый-глупый пилигрим, Ждёт тебя у наковальни, Злой и лютый нефилим. Он поднимет чёрный молот, Крикнет: «Здравствуй, милый гость!» — И скуёт из пилигрима То ли гвоздь, а то ли кость! Детская считалка-страшилка 1 Зеленоватый туман расступался, образуя для отряда узкий коридор и направляя его по короткому пути. Рой жалящих слепней больше не тревожил их. Соли ехал верхом, его люди шли следом, но не отставали. Если всадник переходил на рысь, они ускорялись, совершая длинные, нечеловеческие прыжки. Иногда они исчезали в тумане и появлялись снова за его спиной. Люди Серого Лиса молчали. Он не смотрел на них, а они на него. Командир гадал, как много осталось в этих изуродованных существах от легендарных Дремучкиных Братьев – опытных следопытов, безжалостных ловцов зверей и преступников, банды родственников, острых на ум и на язык? Что или кто ими теперь движет? Соли обернулся и посмотрел на вожака Пятерни. Эту, самый рассудительный и опасный из братьев, бездумно глядел перед собой. Всего за два часа пути прозрачные отростки, прорвавшие, как молодые побеги, одежду на его спине, расправились и свисали уже до пояса. Теперь они всё больше напоминали крылья. Периодически крылья оживали, распрямлялись и начинали тихо вибрировать, словно согревались. Затем снова опускались и безжизненно болтались на спине. По-мужски красивое, правильное лицо Эту обезобразил насекомий сетчатый глаз. Размером с крупный помидор, он таращился на белый свет, и в нём булькала какая-то прозрачная жидкость. То же творилось и с другими братьями. Правда, каждому досталось что-то особенное: кому-то – кровососущее жало вместо нижней челюсти; кому-то – пластинчатый лоб с усиками; кому-то – обросшие щетиной лапки. Соли набрался смелости и повернулся к Эту: – Что они с вами сделали? Впервые за долгий путь сквозь пелену тумана человеческий глаз вожака братьев уставился на командира. Куда смотрел сетчатый глаз – сказать было трудно. Эту просто смотрел и ничего не говорил. Соли невольно отвернулся и уже пришёл к мысли, что братья лишились рассудка, как вдруг услышал голос: – Нас искусали оводы и слепни. Эту говорил своим обычным голосом, но в нём слышалось какое-то безразличие и усталость. Серый Лис невольно коснулся зудящей щеки, на которой созрел нарыв величиной со сливу. «Ты получишь метку, как напоминание о договоре», – вспомнил Соли обещание посла Хилаисиуса. – Как вы попали в пещеры? – Мы почувствовали, что это теперь наш дом, – прозвучал ответ. Соли