насмотрелся в полной мере. – Тогда будем надеяться, что это её защитило. Возможно, она впала в летаргию гораздо раньше – до того, как ты её нашёл. Впала, потому что не смогла перенести то, что видела на той стороне… – Возможно, невозможно, – передразнил его Гаспар. – Единственное, что я помню точно: я говорил с ней, когда нашёл, и удостоверился, что это не кто-нибудь, а именно она. Потом мы решили срезать путь, и нас угораздило провалиться в беспамятную яму. – Там есть такие? – Как видишь. Земля там полна разломов. Удивительно, что нам вообще удалось вылезти. Всё, что помню, – как тащил её на волокуше. А куда делся Цубаса, хоть убей, не скажу! – Этот туман скапливается в низинах, – рассуждал Фархад. – У него удивительное свойство влиять на сознание и образ мыслей тех, кто его вдыхает. Выборочно стирать памятные следы. Вы заметили, что все, кто вернулся оттуда, почти ничего не помнит про Исполину? Кому нужно было стереть память о столице у народа и для чего? – Ясно же как день для чего, – ответил Канто, потирая переносицу. – Для того чтобы построить новую империю на костях старой. – Я помню столицу. Помню четыре твердыни, что её охраняли, – сказал Гаспар. – К сожалению, я ничего не забыл. – Ты прирождённый кулкури, – заметил волхв. – Не всё, что влияет на обычных людей, влияет на тебя. Гаспар кивнул: – Но обратный путь я почти не помню. Ахти задержал дыхание, ожидая объяснений, но мужчины сменили тему. – Я дал ей экстракт листьев падубы, – поделился лекарь. – Но она не просыпается, только участилось сердцебиение. – А если она вообще не проснётся? – спросил Гаспар, переставляя «лебедя» на свободное поле и уходя от ловушки, которую приготовил на игровой доске Канто. – Ориоль этому вряд ли обрадуется. – Мне без разницы, чему порадуется Ориоль. Пока он отсиживался, мы с Цубасой рисковали головой. Фархад поднял голову, внимательно посмотрел на Гаспара: – Ты устал, Чемпион. И говоришь глупости. Я тебя не узнаю. – И что же глупого я сказал? – Пока вы были в экспедиции, мы прикрывали ваши тылы. Ориоль уничтожил отряд Гончих, который должен был вернуться за тобой. Это привлекло к нашему отряду ненужное внимание. Сам я провёл полгода в Глухолесье, а Канто следил за убежищем. Никто не думал, что ваше путешествие настолько затянется. – Я тоже не думал, – отозвался Гаспар. Канто задумчиво покрутил в руках фигурку «сокола». Он уже потерял к игре всякий интерес. – Проснётся девочка или нет – не наша забота. Даже в летаргии она представляет немалую угрозу. Она – источник.