и повернулся к Фархаду. – А если не подействует? Это же мой собственный яд. – Рискну предположить, что в твою человеческую кровь он никогда не попадал. Яд выделяют специальные железы. Это значит, он может подействовать. – Может – не может! А если это меня укокошит? – Он крепко схватил лекаря за рукав. – Если попытаешься так от меня избавиться… Фархад с трудом разжал пальцы Чемпиона. Лицо врача потемнело. – Если бы я не давал клятву… Если бы ты не нуждался в помощи! – Ну хватит, вы, оба! – гаркнул Канто. – Ты знаешь, Гаспар, что Фархад никогда так не поступит. – Я ничего не знаю, – уронил голову Гаспар и тяжело задышал. – Его коса внезапно сделалась тугой, поднялась, зашевелилась чёрной змейкой. – Куда? – Как можно ближе к ране, но туда, где кожа, а не панцирь, – прозвучал ответ. – Ткни пальцем. – Сюда. Ахти стало нехорошо. Он привалился к стене. Она была тёплой, даже горячей. Он прислонил к перегородке ухо и расслышал, как журчит вода внутри стен грота. «Тёплые источники, – догадался он. – Вот почему здесь так сухо и хорошо». Мальчик сполз на пол. Приятная истома расползлась по всему телу. Как хорошо. Как болят мышцы. И как сладко можно поспать. Сквозь дремоту он слышал, как входит в плоть жало, как скрежещет о панцирь ланцет. 19 Первое, что он увидел, когда проснулся, – мягкие желтоватые блики на потолке, отблески десятков свечей, горевших внутри грота. Света окошки в потолке уже не давали: видимо, наступила ночь. Ахти чуть свесился и обнаружил, что находится высоко над землёй, в каменной нише, выдолбленной в стене. Кто-то перенёс его и положил на звериную шкуру. Гаспар, перевязанный широким бинтом через грудь, сидел на краю колодца и, опершись на стену, играл с волхвом в клетки. Старик теребил бороду и хмуро поглядывал на «орла», которого Чемпион уже посадил в клетку. Лекарь стоял у стола, на котором накануне оперировал Гаспара. Перед ним, накрытая одеялом по плечи, лежала девочка. Она по-прежнему спала. Ахти разглядел её юное неподвижное лицо, тонкую шею, рассыпавшиеся по столу тёмные волосы. У волос этих, правда, имелся какой-то особенный, рубиновый оттенок. Или просто так падал свет? Хотя спать Ахти больше не хотелось, он не торопился вставать: внизу намечался какой-то важный разговор, которого он, скорее всего, не должен был слышать. – Удивительно, что на девочке нет ни царапины, – произнёс Фархад, омывая влажной губкой лоб и щёки спящей, – учитывая то, что она пережила. – Всё, что девчонка пережила, она не видела, – угрюмо ответил Гаспар. – А вот я