снова дёрнулся. Серый язык облизал белые губы. – Ещё рано. Верные слуги господина не могут выходить из тумана. Пока не могут. Не пробил час. Но некоторые из них уже делают свою работу. Всякий, кто принял владычество Мероншоха, получает дар. Белая голова кивнула. Красная птица раскрыла клюв, вытащила язык. Издав звук, как будто она подавилась, птица изрыгнула из себя какой-то округлый предмет. Он со звоном упал на камни и подкатился к ногам Анемеда. Это был матовый металлический шар. На вид тяжёлый, хоть и размером не больше апельсина. «Прими дар и поблагодари», – велел амулет. Анемед поднял с земли подарок, вытер рукавом, убрал под тунику, склонил голову. – Славно, – пропел Уттунгур. – Теперь иди. – Куда? – не поднимая глаз, произнёс юноша. – В том направлении, где скрылись враги. Иди через Лысые холмы, через вырубку. И если слуги Мероншоха не справятся, доверши за них дело. Убей всех, кроме девочки. А её приведи мне. Анемед горько усмехнулся: – Но как? Белая маска на горбе чудовища улыбнулась. – Просто кидаешь шар в того, кому желаешь смерти. Остальное он сделает сам. Но учти, если твоё желание убивать ослабнет, шар лишится силы. «А теперь, Анемед, – шепнул голос из медальона, – уходи!» Юноша сделал несколько неуклюжих шагов, обернулся. – Я не доделал курган. Уттунгур молчаливой громадой высился над ним. – Ты доделаешь, когда вернёшься. Ноги понесли Анемеда прочь от этого места. Он прошёл сквозь туман и вскарабкался на стену. Почти вслепую отыскал ступени полуразрушенной лестницы и пошёл по ним вверх, вверх, вверх… Даже на вершине лестницы, даже когда он перевалился через край разлома и упал в изнеможении на сырую траву, он всё ещё ощущал на себе взгляды четырёх глаз: двух белых – человечьих, и двух пустых – птичьих. «Вставай, Анемед! Иди, Анемед! Иначе он может передумать и погубить тебя», – вещал амулет на шее голосом ментори. Юноша поднялся, обернулся на проклятый город великанов, на развалины, в которые превратилась его жизнь. Посмотрел на безжизненную пустошь, которая ожидала его впереди. – Вы будете со мной до моей смерти, учитель? – с горечью спросил он, сжимая в руке амулет. «Лишь до того дня, когда ты станешь архимагом и отомстишь моим врагам». – А если я сорву его? Выброшу в бездну? «Не сорвёшь…» – ответил голос. И в нём прозвучало нечто большее, чем память и опыт, нечто большее, чем просто тень. В нём отчётливо слышался живой Моргред. Мальчик дёрнул за шнурок, но тот резко укоротился. А медальон прилип к коже так, что и не отдерёшь.

Часть VII Дорога к морю

Часть VII Дорога к морю Дорога, дорога, куда приведёшь? Найду ли я правду? Найду ли я ложь? Найду ли невесту? Иль смерть от меча? Найду ли друзей иль умру без плеча… Старая песня Бродяг 1 Утомление последних дней давало о себе знать. Той короткой ночи в убежище на острове Гаспару не хватило, чтобы полностью восстановиться. Рана на спине снова кровоточила, а на правой стороне туловища, там, где кожу не покрывал панцирь, не осталось живого места. Падение в пропасть не прошло без последствий: правое колено припухло и предательски похрустывало. Корни, торчащие из стены, действительно немного смягчили удар. Он успел зацепиться клешнёй, чуть не вырвав её из плеча. Человеческая рука ни за что бы не выдержала. Но кроме клешни, его спасли рефлексы и крепкие связки. Горный народ кулкури первым делом учил юных воинов падать, чтобы получать минимум повреждений. Этому обучали, как только ребёнок начинал ходить. Гаспар попал к кулкури в семь лет – по их меркам, достаточно поздно для обучения. Но он учился быстрее других, потому что в отличие от детей из знатных семей успел пережить и голод, и холод, и одиночество. Юные кулкури сначала прыгали с небольших камней. В неглубокую воду, в песок и, наконец, на твёрдый камень. Упражнения повторялись тысячи раз, пока прыжок не выходил пружинистым, тихим, без плеска и стука. Затем ментори выбирали для учеников камень повыше. Скалу. Горный уступ. Однажды на рассвете Ориоль отвёл ребятишек на склон и показал, как барс охотится на дикую козу. Гаспар запомнил эту охоту на всю жизнь. Больше всего погоня барса за козой напоминала пляску смерти. В первых лучах солнца они не просто бежали, они летели вдоль склона вниз по узким тропам, уклоняясь от острых камней и перепрыгивая опасные ущелья. Они падали с огромной высоты, приземляясь кто на копыта, кто на мягкие лапы, и каждый раз ребята в отряде Гаспара охали, уверенные, что кто-нибудь из животных сломал шею и больше никогда не встанет. Но охота-падение продолжалась. Барс умел превращаться из комка мускулов в мягкое одеяло и обратно. А коза пружинила на тонких ножках, приземляясь на копытца так точно, словно знала в округе каждый камешек, каждую трещину. И никто не уступал. И вот, чтобы оторваться, коза прыгнула с кручи на широкий уступ. Барс резко затормозил и, срезав угол, бросился на неё и схватил прямо в воздухе. Дети хором вскрикнули, маленький Гаспар закрыл рот ладошкой. Слившись в единый ком, звери покатились по склону, и, казалось, ни у одного, ни у другого нет никаких шансов уцелеть.