Если бы великан работал исключительно как не магическое существо, то его кости, мышцы и органы быстро бы не выдержали нагрузки. Он мучительно издох бы даже в благоприятных условиях. Однако тут-то на помощь приходила магия. Она дополняла проблемные моменты чудища, позволяя ему нормально функционировать, несмотря на гротескные размеры или иные физиологические проблемы.

Обычное подавление сводит эту помощь практически на нет. Разумеется, если оно достаточно мощное. Коэффициент в 2 снизит эффективность вражеской магии в два раза и так далее. В случае с монстрами оно не только ослабляет им заклинания, но и мешает жить.

Моя же пробаффаная антимагия, если достигала показателя в 7, начинала не просто лишать монстров магической подпитки, а обращать её против них самих. Стихийная энергия делала ваши кости крепче, уважаемое чудовище? Теперь она наоборот снижает их прочность. Магия позволяла вам летать вопреки аэродинамике? Извольте теперь шлёпнуться об землю даже сильнее, чем от вас хочет физика.

Ловчие оболочек ашмина были далеко не самой замагиченной монстрой, но даже им досталось от моего супер-подавления. Ближайший урод попытался дотянуться до меня длинной конечностью, однако тут же начал корчиться в судорогах. Похоже у него произошёл какой-то коллапс внутренних процессов. Я, конечно, тут же пришёл на помощь. Одним ударом зачарованного меча оборвал страдания этой жалкой твари. Немногие крупицы стихийной энергия, содержавшейся в теле ашминита, были впитаны клинком. Та же судьба постигла второго ашмита.

На нас медленно ползла волна черных крабов, едва шевелящих лапами и клешнями. Куда большую опасность представляли для нас сейчас обычные люди. Сейдские гоплиты и пельтасты, шаддинские копейщики, несколько оставшихся фидаинов. Нас разделяло где метров двести. Это расстояние стремительно сокращалось. В моей голове раздался голос Айкари:

«Вы попали в опасную ситуацию, уважаемый Михаир. Разумно ли продолжать бой?»

У меня не было времени ей отвечать, но мысленно я усмехнулся. Разумно ли? Я сражался в Сейд-Нираме против Тайкано, язатов и сотен фидаинов. Продолжил драться даже после смерти. А что же теперь? За мной гонятся обычные люди. Даже далеко не самые лучшие воины Шадда. Сколько их там? Не больше двух сотен. Мораль колеблется. Ничего. Прорвёмся.

Мы с Ноцием добрались до волны крабов. Сфера подавления ещё работала и мерзкие твари шевелились крайне медленно.

«Не дерись с ними», — обратился я к сыну. — «Просто переступай или даже прыгай по ним».

Это оказалось не так уж просто. Крабы были не самыми устойчивыми опорами. Пусть медленно, но они тянулись к нам клешнями. Пытались схватить. Если упадешь — облепят со всех сторон. Так навалятся, что до подходах шаддинцев провозишься.