Горная гряда была где-то вдалеке. А перед моим взором оказался рунный камень, украшенный разноцветными лентами. Перед ним стояли глиняные и деревянные чаши с подношениями. Там были замерзшие цветы, маленькие фигурки воинов и животных, браслеты, медные кольца, вышивка и сломанные мечи. В центре всего этого стояла большая каменная чаша очень древняя на вид. Ее черный материал будто бы насквозь пропитался жертвенной кровью. Тонкие острые шипы покрывали всю ее поверхность. Кажется, что нельзя было взять ее в руки, не заплатив за это своей кровью.
Я свою цену уже заплатил. Проливал кровь в честь Старика, обретая его благосклонность. Сражался с монстрами и людьми, лично ведя в атаку своих воинов.
Видение начало меняться. Из отрешенного наблюдателя я вдруг превратился в участника событий. Словно наяву ощутил холодный ветер. Я стоял у жертвенного камня, кутаясь в плащ из грубой шерсти, покалывающей кожу на руках и шее. На поясе висел меч. Судя по рукоятке — Вырванный Клык.
— А вот и ты, Михаир. Услышал зов, — раздался за спиной знакомый скрипучий голос.
Я обернулся. На фоне лесов Кербрии, попирая ногой камни древних скал, стоял собственной персоной Антавий Карр.
Это, вероятно, была высокоуровневая способность из ветки прокачки Забытого. Типа аналог Военного Совета. Теперь и Карр решил со мной поговорить.
Глава 25 В тисках неизбежного
Давненько я не общался с Карром тем более тет-а-тет. И не то чтобы сильно об этом грущу. С его стороны было логично искать контакта со мной. Наступает фаза последних приготовлений перед Гражданской Войной. Знающим людям она уже кажется неизбежной.
— Явился на зов? — переспросил я. — Не помню, чтобы мне давали выбор.
— Не будь мелочным, Михаир, — с раздражением ответил Карр, стоя на фоне снегопада, постепенно набиравшего силу. — Тебе дали выбор. Просто без лишних расшаркиваний. Так работает сила Старика. Он спрашивает без слов. Заглядывает в сердце. Ты согласился бы встретиться со мной, если бы тебя спросили. Или скажешь «нет»?
— Согласился бы. Разумно ведь выслушать все стороны конфликта.
— Разумно… — с некоторым презрением повторил за мной Карр. — Меня уже тошнит от этого слова. Сотни лет назад они отказались от Старика. Объявили древнего бога злом. Провозгласили разумность единственным верным путём. Но что такое разум без идеалов и принципов? Надменный, себялюбивый паразит. Разумно все грести под себя. Разумно давить своих же, лишь бы не потерять единоличный контроль над ситуацией. Разумно подмешивать яд слишком перспективным соотечественникам. Ни доверия, ни преданности, ни благородства. Лишь неприглядная в своей прямоте жадность.