— Впрочем, первая печь всё равно треснет.

— С чего вдруг такая уверенность? — не мог не спросить я.

— Потому что вы будете строить ее в первый раз, — старик пожал плечами, словно это было прописной истиной. Ростислав, смотря на это, не смог сдержать смеха.

— Хороший ты человек, Елисей. Всегда умеешь поддержать!

— Горькая правда — это тоже своего рода лекарство.

Я посмотрел на стёртый круг, потом на новый рисунок.

— Если вдруг треснет — починим.

— А куда ж мы денемся?

* * *

Со следующего утра работа закипела. Первым делом я вырвал Леонида у дядьки Йорика. У старика уже чуть ли не дым из ушей шел от безалаберности парня, а его сила мне очень даже пригодится. Да и надеялся я на то, что талант кузнеца нам как-нибудь да поможет. Мы же печь строить собрались в конце-то концов!

А кому как не кузнецу с печью работать?

Вот и Леонид по моей команде должен был подобрать место под будущую стройку и прикинуть, как сделать временный деревянный каркас для свода.

Голубцова с лесорубами я снарядил собрать ветки и прочую мелочёвку, оставшуюся от дубов в дубраве. Рисковать ценными стволами для экспериментальной партии угля меня как-то жаба душила, а вот вторичным продуктом — почему бы и нет?

Заодно от Йорика я потребовал проверить собранный материал и отделить «дельное» от мусора, который даже на растопку не сгодится.

Елисей вызвался искать со мной глину. Он утверждал, что мог понять, какая нам сгодится. Ещё и сказал, что, если уж я собрался лепить печь из грязи, то лучше пусть грязь будет правильной. Ростислав увязался с нами, как знаток леса.

Глину начали искать у реки. Где ж ещё ей быть, как не на берегу.

Брод у нас был, напомню, каменистый. Берег — сплошная галька, валуны и скользкие плиты. На первый взгляд, ничего полезного для печи здесь быть не могло.

— Камней навалом. Песка не видать, — потёр затылок Ростислав. — Может, из камней сложим печь?

— Всё равно нужна глина, — покрутил я головой, — чтобы заделать щели.

— Ну вот…

Мы пошли вдоль берега вверх по течению.

Минут через двадцать нашли место, где река подмывала небольшой обрыв. Под слоем корней и тёмной земли виднелись разные полосы: сверху чернозём, ниже желтоватый суглинок, а ещё ниже — серо-синяя плотная масса.

Елисей, как только увидел ее, спустился под обрыв. Ноги тут же увязли в грязи по щиколотку. Не обращая на это внимания, старик прошел к полосе и хлопнул по ней ладонью.

— Хм-м, — задумчиво протянул он, — выглядит пристойно.

Я спустился следом и выковырнул охотничьим ножом комок. Масса в руках оказалась тяжёлой, липкой и холодной. Я размял её пальцами. Она не рассыпалась, а стала тянуться, мяться, почти как пластилин.