Раздумья прервала земля, которая внезапно кончилась, нога ушла в пустоту, и Жорт по колено провалился в ровную круглую яму. От души выругавшись, он выкарабкался и отряхнул штаны. Понарыли, значит, ям вдоль собственной стены, честному человеку пройти негде, хоть бы закапывали за собой, раз наигрались.

Чуть дальше обнаружилась и вовсе диковина, дорожка из ровно уложенных бревен, одно к одному, прямо по голой земле. Жорт потопал ногой, бревна лежали мертво, и он хмыкнул и зашагал по ним, раз уж постелили. Идти, надо признать, было удобно и сухо, одного не понять, к чему деревенским мостить дорогу там, где никто не ездит, да еще бревнами, по которым ни одна повозка не проедет, колеса на стыках переломает. Хотя откуда им знать, как дороги кладут, они и города, поди, не видели ни разу. Сплошь дураки, хоть и старательные, и вот это в них самое обидное.

А потом стена вильнула, и за поворотом обнаружился загон с хлипкой оградой из жердей, а в загоне, у огромного стога, штук двадцать баранов. Стояли и мерно работали челюстями, невзирая на поздний час, и Жорт чуть не ахнул в голос, это же ходячий обед на всю роту, и стоит себе без всякого присмотра. Сторожа поблизости действительно не нашлось, и Жорта это только обрадовало, хотя по уму стоило бы призадуматься, отчего этакое добро посреди ночи никто не караулит.

Глаз у Жорта на скотину наметан с детства, и он сразу отметил две вещи. Первая: кормят этих баранов щедрее, чем королевскую пехоту, им навалили целую гору свежего духовитого сена, а солдату короны миска каши в день, и обида на жизнь тут же получила новое подтверждение, будто ей не хватало старых. Вторая: гадят бараны от души, весь загон и подступы к нему заминированы так, что ступить некуда, отец от такой картины прослезился бы от умиления, стадо кормленое и ухоженное, сразу видать.

Решение созрело раньше, чем Жорт успел его обдумать. Одного барашка он сейчас позаимствует, завтра проставится мясом перед сослуживцами, а половину, глядишь, и продаст, рыцарская обслуга за свежатину платит не торгуясь. И это даже не кража, а восстановление справедливости, деревенские вон как жируют, а армия их же, между прочим, и защищает.

Как брать барана, Жорт знал получше иных грамотеев с их буквами. Барана по загону не гоняют, бегать он может дольше тебя, барана прижимают к ограде или в угол. Подходить положено сбоку и чуть сзади, вне поля зрения, спокойным шагом и без рывков.

Дальше хватаешь одной рукой под челюсть, второй за круп и сразу задираешь ему голову вверх, с задранной головой баран упереться не может. Потом сажаешь его на крестец, и все, сидя на заду любой баран впадает в философию, хоть стриги его, хоть вяжи. Остается закинуть на плечи, стянуть ноги поясом, и дел тут на минуту. Отец бы одобрил, наверное, впервые в жизни.