Глава 1
Переднее колесо у второй телеги обоза было закреплено криво. Не сказать чтобы сильно, обод гулял на пол-ладони, телега катилась себе и катилась, и до места, скорее всего, докатится без приключений, вот только глаз у Корша начал дергаться еще в лагере, до выхода, и за половину дневного перехода дергаться так и не перестал.
Хозяин телеги шагал рядом с этим безобразием и в ус не дул, ему хоть бы что, а Корш плелся в двадцати шагах позади, смотрел, как обод на каждом обороте виляет в сторону, и боролся с желанием догнать, остановить обоз и, нет, не оторвать это колесо, а приладить его на место.
Шел он в толпе серых потерянных мужиков, каких нынче полно на любой дороге, кто с котомкой, кто с семьей и скарбом на плечах, и все они тянулись за торговым обозом на север, за работой и лучшей долей. Корш среди них не выделялся ничем, и это, пожалуй, единственное, что за последние дни его радовало.
Если уж по бумагам, то звали его Коршеван, хотя бумаг при нем сейчас не водилось никаких, в этом и заключался весь замысел. Годами он подобрался к той черте, за которой служивому человеку полагается покой и домик в пригороде столицы, выглядел сухоньким низкорослым мужичком с залысиной и короткой бородкой, и внешность эта его устраивала полностью, поскольку не запоминалась никому.
Бородку, правда, для нынешнего дела пришлось слегка отпустить, и она теперь топорщилась и чесалась, зато вместе со столичным лоском пропал и последний намек на род занятий. Обычно Корш ходил выглаженным и в начищенных до блеска черных сапогах, а сейчас на нем висела чужая одежонка не по размеру, заранее изношенная и старательно извалянная в дорожной грязи, на ногах топорщились разбитые башмаки, и от прежнего Коршевана остался только взгляд, но это он как раз умел прятать лучше всего остального.
В Северан он прибыл тихо, без объявлений, в сопровождении своих бойцов. Тем был отдан простой приказ: расселиться за стенами и пообтереться среди людей, а через некоторое время небольшими группами подтянуться к деревне. Сам же Корш поступил иначе. Знаки отличия он оставил бойцам, из всего казенного прихватил лишь королевский значок, по которому любой грамотный человек в этих землях узнает его истинные полномочия, и значок этот теперь лежал зашитым за пазухой, поближе к сердцу.
К любому делу Корш подходил со всей ответственностью, за это его в свое время и заметили, и за это же в итоге сделали особым дознавателем. Хотя, положа руку на сердце, одной ответственности тут мало, особым не стать, если ты не практик, а у Коршевана путь как раз подходящий.