Она выбралась из завала, утвердилась на лапах и уставилась на нас, а мы уставились на нее. Долго такое молчание у наших не живет.

— Это чего ж вылупилось-то? Гнилолет?

— Сам ты гнилолет. Бабоход это!

— Какой бабоход, у нее крылья! Гнилобочка! — мужик сделал ударение на первую «о».

— Гни-ло-боч-ка, — посмаковали в задних рядах. — Ишь ты, складно.

С названием не заладилось, каждый остался при своем, и спор сам собой перекатился на то, откуда такое чудо вообще берется.

— Дерево беременное было! — воскликнул кто-то, — Говорил я вам, что оно неспроста дрожит!

— Дурень, деревья не рожают. — отрезал дед.

— А может, пчелы наши покусали? — предположил третий, — Больда вон покусали, тоже раздуло.

— Не, мужики, он нарочно. Отъелся на казенных харчах и слинять решил, пока к яме не приставили. Знаю я таких.

— Да чего гадать, — Корш поскреб бородку. — Червь набрал положенный вес и перешел на следующую ступень. У гусениц так заведено, накушался, замотался в кокон, вылез с крыльями. Дерево ему коконом и служило. Теперь полетит яйца откладывать. — Он помолчал и добавил, — Левое крыло, кстати, короче правого. На ладонь. Недокормили, видать.

Слово про яйца мне сразу не понравилось, а додумать, чем именно, я не успел. Бабочка очухалась, стряхнула с боков остатки гнили, попробовала крылья коротким взмахом, а потом махнула во всю ширь. По толпе прокатился ветер, у кого-то унесло шапку, и туша грузно оторвалась от кучи, зависнув метрах в двух над обломками. Второй взмах поднял ее выше, третий начал разворачивать, и разворачивалась она, зараза, в сторону леса, от чего моя душа все-таки не выдержала.

— Стоять! — заорал я, срывая голос. — Если ты, сволочь, решила отложить яйца, то отложишь их здесь! У нас яма готова! С кормежкой!

Тело сработало раньше головы, впрочем, у нас с ним это давно отлажено. Разбег, удар Основы в ноги, земля толкнула в пятки, и я взмыл следом за беглянкой, поймав ее за задние лапки, за обе разом. Бабочку повело, крылья замолотили вразнобой, и приземлились мы вместе, я на пятки, она брюхом в труху, а толпа взревела, как на ярмарочной борьбе.

Дальше пошло перетягивание, она молотила крыльями так, что мело на полдеревни, рвалась вверх, волокла меня бороздой по земле, а я откидывался назад всем весом и не отпускал. Мужики орали советы наперебой, хватай за крыло, зови Больда, лапки в ладонях дергались и скользили, но хватка у меня за две жизни поставлена намертво. Это же готовая машина по производству гнилоходиков, да мы с ней одной все коллекторы королевства заселим, еще и соседям возить будем!