Постоял я, помолчал и решил, что ее, наверное, просто надо убедить, аргументы у меня в конце концов убойные.

— Не, ну смотри, — зашел я с козырей. — Мы сейчас идем за гнилоходом. А это страшная тварь, которая жрет всякую мертвую органику. Воск жрет, мед жрет, телеги ваши, на которых вы домой поедете, сожрет и не поморщится. Вас, может, и не тронет, вы живые, но дальше пойдете пешком, а все приданое будете восстанавливать заново. Оно вам надо?

Аргумент этот я считал главным, из-за него, собственно, и предлагал отправить их отдельно. Принцессе он показался недостаточным. Дослушала она, не поворачиваясь, после чего демонстративно нырнула в свою корзинку, посидела там, высунулась по самые глаза и перевела взгляд на шмелей.

Те, недолго думая, подбежали и принялись лепить воск, и уже через минуту у корзинки появилась аккуратная крышка с бортиком. Закрывать ее мастера не стали, вежливо отступили в сторонку, мол, дальше хозяйка сама. Хозяйка выдержала паузу, чтобы я точно ничего не пропустил, и хлопнула крышкой изнутри.

Я же остался стоять и хлопать глазами, пытаясь сообразить, откуда в этом ребенке столько гонора. У нее же панцирь еще не окреп, а характер уже тверже гранита.

— Я вот потому и не женился, кстати, — раздалось сбоку.

Кейн стоял в паре шагов и наблюдал за сценой с нескрываемым удовольствием. Я удивленно смотрел то на него, то на закрытую корзинку, а мужики тем временем повели себя порядочно, то есть тихонько ретировались и дружно сделали вид, что ничего не наблюдали. У кого-то отыскались срочные дела у костра, кому-то понадобились дрова, а кашевар мешал кашу с таким усердием, что рисковал протереть котел до дыр. Причем каши там и нет уже.

— Не, ну а что не так-то? — возмутился я.

— Ну вот так вот, — Кейн многозначительно пожал плечами и кивнул на корзинку.

— Погоди… В каком смысле не женился? — опешил я. — Она же пчела. Мне ее просто дали.

— Ну да, ну да, — покивал он. — Если тебе так легче думать, то думай.

Ситуация складывалась тяжелая, и некоторое время я просто пытался достучаться до затворницы, в том числе буквально, подошел и вежливо постучал костяшкой по крышке, три коротких культурных удара. В ответ изнутри донесся недовольный шелест крыльев, на второй заход шелест стал громче, и на этом дипломатия исчерпала свои инструменты. Остальные пчелы заняли строгий нейтралитет, смотрели то на меня, то на корзинку и терпеливо ждали, пока начальство между собой разберется само.

В общем, уговоры не подействовали, и я плюнул. Хочет прятаться, пусть прячется сколько влезет, если ей так удобнее, то я не против, воск ее собственный.