Причем с живых деревьев, где тоже было намазано, он снимал только верхний мертвый слой. А ведь наружная кора и у живого дерева, по сути, мертвая, так что формально этот обжора даже не браконьерит, просто собирает то, что дереву уже не нужно. Санитар леса, с поправкой на габариты.

Я лежал на локте и ловил себя на том, что разглядываю его, как чужую стройку. Вот подача, вот сортировка, осталось выяснить, где у него приемный бункер и куда девается брак. Раньше подобных мыслей не возникало, и понятно почему, задумка изначально выглядела проще некуда.

Поймать мелкого гнилоходика размером с полено и в ванне отвезти домой, а там уже разбираться со всем этим в спокойной обстановке, с записями и опытами. Теперь же на легкость задачки не намекало вообще ничего, а вопрос, нужен ли мне именно этот экземпляр, я старательно откладывал в самый дальний угол головы.

Кейн анализировал явно что-то другое, сидел рядом, жевал травинку, щурился, и по лицу было видно, что выводы у него сходятся быстрее моих и нравятся ему заметно меньше. В какой-то момент он травинку выплюнул, махнул рукой и начал подниматься, отряхивая колени.

— Всё, я на такое не подписывался, — сообщил он вполголоса. — Какой в этом вообще смысл? Зачем нам это бревно? Я таких раньше не видел, а если я чего-то в лесу раньше не видел, это обычно значит, что те, кто видел, рассказать уже не успели.

— Да что не так-то? — не понял я. — Наоборот же повезло. Вон какая добыча, сама пришла, искать не надо.

— Чтобы это стало добычей, его надо как-то поймать, — подметил Кейн. — А я пока не вижу ни одного варианта, как нам такое провернуть. Зато вижу отличный вариант тихо собраться и, пока он наслаждается медвежьим говном, спокойно уйти домой. Тебе же луковое дерево посмотреть надо было? Вот и пойдем его изучать. Оно, заметь, стоит на месте и щупалец пока не отрастило.

— Луковое дерево от деревни недалеко, я к нему в любой день сбегаю. — махнул я рукой, — А вот этот экземпляр мне теперь куда интереснее. Да и что ты уперся в размеры-то? Может, он себе этот дуб на вырост надел, бывает же. А внутри сидит маленький скромный червячок.

Кейн неторопливо смерил взглядом дуб, от корней до кроны, особо задержавшись на щупальцах, которые как раз обдирали ствол в два моих обхвата.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — поинтересовался он.

— Ну, может, они на холоде меньше становятся, — предположил я.

Охотник открыл рот, закрыл, потер лицо ладонью и сел обратно. Видимо, где-то там, внутри, он в очередной раз согласовал сам с собой, что спорить со мной выходит дороже, чем соглашаться.