Рубаха на груди уже расползалась мокрыми темными хлопьями, след от щупальца пришелся точно по ней, и у гнилоходов, похоже, личные счеты с моим гардеробом, вторую рубаху мне портит уже второй их представитель. Живая кожа под хлопьями, по доброй традиции этих тварей, осталась целой, синяк не в счет.

Сверху обозначился Кейн, встал, загородив часть уцелевших звезд, и с интересом заглянул мне в лицо.

— Мог бы и помочь, — подметил я.

— Мог бы, — согласился он. — Но со стороны как бы тоже интересно было смотреть, не каждую ночь человек дерется с деревом и проигрывает. — Он подождал, пока я сяду, и протянул мне топор, подобранный где-то по дороге. — Ну что, идти Больда будить? Может, с ним попробуем?

Ответил я не сразу, сидел во мху и слушал, как счастливый обладатель ванны скребет по глиняному дну. Рубить его было глупо, спору нет, но и не попробовать было бы так же глупо, не попробуешь, не узнаешь. Я попробовал, я узнал, рубка отменяется, вычеркиваем. Наука свое дело сделала, и в освободившуюся голову тут же полезли мысли, которые наукой уже не пахли, самые нелепые и больные, все как обычно.

Вот, скажем, Больд. Подходит он к гнилоходу, выбирает дупло почище, набирает полную грудь воздуха и дует. С противоположного конца ствола с хлопком вылетает червяк, шлепается точнехонько в ванну, сверху крышка, и понесли домой. На картинке в голове выходило легко и даже красиво, по факту же, боюсь, даже если такое и сработает, доедет наш червяк не в целости и уж точно не в сохранности. Про то, что станет с Больдом после вдоха над гнилоходовым дуплом, картинка тактично умалчивала.

Или вариант с волосянкой, развесить между деревьями самозатягивающиеся петли из ее нитей, дождаться, пока щупальца в них влезут, перекинуть концы через блоки с противовесами, и пусть висит растянутый, пока кто-нибудь спокойно вскрывает ствол. Красивая стройная схема, беда лишь в одном, любая веревка в его хватке рассыпается трухой быстрее, чем я успею произнести слово противовес.

Хотя… а если пропитать веревку воском? Рассыплется или нет? Если его растворяющей дряни нужна влага, то восковой пропитке вода до фонаря, и петля, глядишь, продержится. А может, там вовсе не влага работает, а что-то свое, лесное, и воск для него обычная закуска. Проверить это можно только на живом гнилоходе, и выходит замкнутый круг, чтобы поймать, надо изучить, а чтобы изучить, надо сначала поймать. Вопросов, короче говоря, больше, чем ответов, и вся его растворяющая система останется загадкой до дня, когда этот красавец переедет ко мне в яму.