Со стройкой, кстати, у Корша обнаружилось открытие из неудобных: ходит он туда давно не только ради дела, а больше по собственному желанию. Платят щедро, кормят от пуза, и движение по здешней карьерной лестнице вышло такое, что за пару дней он поднялся примерно на столько же, на сколько на службе за тридцать лет. И это не говоря уже об ускоренном продвижении в его Пути, Основа здесь отзывается куда охотнее, а порядка на стройке оказалось куда больше, чем во всем государственном аппарате вместе взятом.
Вчера его поставили начальником производства блоков, и Корш, принимая под начало замесные короба и шестерых мужиков, поймал себя на самой настоящей гордости и на легком недоумении от нее же. На работу он теперь приходит первым, и пусть главная его задача вычислить преступника, от рассвета до заката голова занята другим, как перестроить подачу песка и куда девать простой у сушильных рядов. Пометка об этом в деле уже лежит, а толку от нее пока никакого.
Сейчас же начал он со вчерашнего дня, с телег, мед привезли прямо к его замесам, так как в деревню это добро, судя по всему, не пустили. Обозники рассказывали наперебой, слушать их нарочно даже не требовалось, все оседало в памяти само. Из рассказов выходило, что мастер где-то в дальних лесах изловил гнилохода и ведет домой, причем здоровенного.
— Здоровый, говоришь? — уточнили у обозника на замесе.
— С дом! — тот оглядел слушателей и решился. — Да не, с два дома!
— Ну-ну, — покивал скептик с лопатой. — А рога есть?
Корш тогда разложил услышанное, не отрываясь от короба: гнилоход лег в слухи, но поближе к бреду, размер с вековой дуб отправился в бред без лишних сомнений, приукрашивают, дело дорожное. Система работала тридцать лет и повода сомневаться в себе не давала ни разу.
Вот только все равно первыми систему подвели пчелы, и подошел к телегам Корш сам, из чистого любопытства, положено же любопытному мужичку поглазеть на диковину, о которой гудит вся округа. Пчел он так-то видал, недалеко от столицы есть небольшая рощица, где традиционно собирают мед, и особыми они не бывают, пчела и пчела.
А вот эти все-таки оказались особыми. С бортов поднялись судя по всему караульные, здоровенные хищные монстры неприличных размеров. Они зависли на уровне глаз, зажужжали и недвусмысленно повели жалами, а жала на них видно без всякого прищура. Корш отступил на три шага раньше, чем сообразил, что отступает, и пункт про особых пчел пришлось вынимать из бреда и перекладывать в факты.
Дальше он наблюдал издали, и усиленно размышлял к чему это это дело пришить. Караул у телег периодически сменялся, одна здоровенная пчела все время держалась в воздухе и наблюдала за округой, остальные держали позиции на самих телегах.