Люди косились на Винча.

В Ламморе и на Озерщине сильна мощь предрассудков. Мифы и сказания обладают властью, которая не снилась даже властителю Танневергена. В некоторых переулках от Винча шарахались как от чумы. Пришлось пережить трудный разговор с ярлом по поводу ночных вылазок Мохнатого. Дескать, народ не привык к такому. Жуткая тварь рыщет по лесам и полям, жрет косуль и кабанов, лезет в чужие сны, пьет детские души… Не лезет и не пьет, возразил тогда мастер. Я контролирую зверя, он не нападает на людей без причины. Ярл понимающе кивнул, но попросил мастера держаться со зверюгой подальше от центральных улиц. И не выпускать Мохнатого по ночам без сопровождения хозяина. Пришлось смириться с волей правителя.

У Винча не было обязанностей, привязанных к времени суток. Всё, что требовала Гильдия, — это присматривать за Храмом. Мастеров учили тому, что Храмы — основа мироздания. Если объявятся пришельцы из Внемирья, намеревающиеся уничтожить наследие Демиургов, их надо убить. Вот и вся идеология Гильдии. В свободное время делай, что хочешь. Куй ножи, снабжай их рунами и продавай, выполняй мелкие поручения властителей. В совокупности такие вещи приносят неплохой заработок. Некоторые мастера уезжали из своих городов, сопровождая торговые караваны. Такие вещи не поощрялись, но и карать за них братья Внутреннего Круга не спешили. Уже много столетий Храмы никто не трогал. Присутствие мастера — дань традициям, а не суровая необходимость. Так что Винч перешел на ночной образ жизни и стал выгуливать своего рлока. Это не возбранялось.

Жара изменила расклад.

Люди стали агрессивными и всё чаще велись разговоры о том, чтобы изгнать Винча с его питомцем из Ламморы. Взрослым и детям снились кошмары, природы которых они не могли объяснить. И проще всего было списать дурное самочувствие на внешние силы. К примеру, на злобного рлока, питающегося человечьими душами.

Адское пекло подкосило и Мохнатого. Рлоки — жители Заполярья, они с трудом адаптируются к южным широтам. Когда нет дождей и прохлады, хищник становится подавленным, внутри него накапливается ярость. Зверю плохо — слишком густой подшерсток, слишком толстая жировая прослойка.

— Так чего же ты хочешь? — прямо спросил Светогор, сделав внушительный глоток из глиняной кружки. В кружке был квас. — Я не умею переделывать животных. Такое было по плечу Демиургам… а я — скромный творец иллюзий и домашних парков.

— Вот, — мастер ножей поднял указательный палец. — Поэтому я к тебе и обратился, дружище.

Маг не ответил.

Он вообще не понимал, что происходит.