— А хотите знать, что вижу я? — она шагнула к нему, взяла его руку — холодную, дрожащую. — Я вижу сильного молодого мужчину. Истинного наследника Повелителя. Я видела его там, в саду, и вижу сейчас.
Одаш рассмеялся — резко, почти зло. Вырвал руку и начал расхаживать по комнате, словно зверь в клетке. Анна молча наблюдала за его метаниями. Она знала: следующий шаг должен сделать он. Если сможет собрать все силы, пересилить тот страх, с которым жил почти всю жизнь, — тогда, возможно, у них всё получится.
Если же нет…
Она сильная. Сможет перенести и этот удар. Ещё одно поражение станет очередной ступенькой в её подъёме.
— Наследник? Ты глупа, если действительно так считаешь, — выплюнул он наконец, остановившись у окна.
— Да, — Анна не стала скрывать разочарования, её голос звучал ровно, почти бесстрастно. — Я, видимо, и вправду глупа, если поверила в вас.
Она посмотрела ему в глаза — и увидела там то, чего боялась больше всего: страх. Чистый, неприкрытый, парализующий.
Не говоря больше ни слова, Анна повернулась и вышла из комнаты, оставив его одного — наедине с его демонами.
Одаш застыл, не отрывая взгляда от двери, за которой только что скрылась Анна. Каждый синяк на её лице будто кровоточил в его душе, раздирая сердце на части. Его душила ярость — но не на неё, не на Магнеша, не на Бильшияр… насебя .
Он — старший сын Повелителя Аркахаллы, владыки величайшего государства на материке. Но в этих стенах его права не стоили и ломаного гроша. Он обладал меньшим весом, чем сын конюха. Чем любой слуга.
«Я вижу истинного наследника Повелителя…»
Ах, Анна… Если бы ты знала, как долго и методично в него вбивали мысль о его ничтожности. «Ошибка», — шептали ему с детства. «Бесправное существо», — подтверждали взгляды придворных. «Ничем не лучше раба», — твердили поступки отца.
«Я, видимо, и вправду глупа, если поверила в вас…»
Эти слова эхом отдавались в голове, царапая изнутри. Он вновь и вновь видел её взгляд — полный разочарования, горечи,утраты веры . И от этого становилось ещё больнее.
Медленно повернув голову, Одаш встретился взглядом с собственным отражением в зеркале — массивном, в толстой позолоченной оправе. Что он увидел?
Не наследника. Не сына Повелителя.
Жалкое, дрожащее существо, чья тень казалась сильнее, чем он сам.
Но вдруг что‑то переломилось внутри.
Тишина в комнате сгустилась до звона в ушах — и в этом звоне родился новый голос. Его собственный.
— Да, Анна, ты права, — прошептал он. — И я сделаю всё, чтобы ты снова поверила в меня. Трусливого, бессловесного Одаша больше не будет.