— Всё хорошо, мой дорогой, — ответила она мягко. — Твоя забота греет мою душу. Но скажи, что привело тебя в мои покои?
Одаш выпрямился, взгляд его был твёрд, но в нём читалась нехарактерная для него напряжённость.
— Я пришёл с просьбой, госпожа. За всю жизнь я ни разу ни о чём не просил. Но сейчас… боюсь, без вашей помощи мне не обойтись.
Садише приподняла бровь, и на губах её снова расцвела улыбка — на этот раз с ноткой любопытства.
— Ты заинтриговал меня. — Она похлопала ладонью по дивану рядом с собой. — Присаживайся, мой мальчик.
Одаш склонил голову в знак благодарности и занял место подле неё.
— Рунна, принеси чаю мензину, — распорядилась Садише, а затем вновь обратилась к внуку: — Ну же, чем может помочь тебе такая старая женщина, как я?
— Ну что вы, госпожа, — мягко возразил Одаш. — Вы из тех женщин, что с годами становятся лишь краше.
Садише рассмеялась — искренне, почти по‑девичьи.Не такой уж он потерянный, как я думала.
Рунна принесла чай. Одаш терпеливо дождался, пока слуга разольёт напиток по чашкам и отойдёт в сторону.
— Для начала я хотел бы ещё раз поблагодарить вас за тот великий дар, что вы вручили мне в день пинайта, — произнёс он, взяв чашку в руки.
Садише сделала глоток, поставила чашку на столик и улыбнулась с удовлетворением.
— Я рада, что смогла порадовать тебя. Анна — милая девушка.
— Вы правы, госпожа. И именно из‑за неё я пришёл к вам.
Глаза Садише блеснули — теперь уже не просто любопытством, а острым, цепким вниманием.
— Я слушаю тебя.
— Не знаю, слышали ли вы, но сегодня на мою избранную напала одна из наложниц. Кажется, её зовут Агна. Она накинулась на Анну с кулаками, а затем попыталась убить ножом.
Садише резко приложила руку к груди. Взгляд её метнулся к Рунне — холодный, требовательный.Почему никто не доложил? Помощница выглядела не менее удивлённой.
— Я ничего не слышала об этом. Надеюсь, с Анной всё хорошо?
— Да, я успел вовремя. Девушку увёл старший евнух.
— Не волнуйся, мой дорогой внук, — голос Садише стал твёрдым, как закалённая сталь. — Я немедленно займусь этим делом.
— Я не сомневаюсь в этом, — склонил голову Одаш. — Уверен, вы накажете всех виновных. Но эта ситуация заставила меня задуматься… и пробудила волнение в моей душе. Я искренне беспокоюсь за жизнь и здоровье Анны.
— Вы думаете, я не в силах обезопасить вашу избранную? Обезопасить гарем? — в голосе Садише зазвенела сталь, а брови недовольно сошлись к переносице.
— Нет, светлейшая, и в мыслях такого не было, — Одаш поставил чашку на столик, качнул головой, взгляд его оставался твёрдым, но почтительным. — Никто не сомневается в ваших силах. Но поймите… Анна — моя единственная наложница. Она дорога мне. Ведь это ваш подарок. И… возможно, она уже носит моё дитя.