Одаш хмурился всё сильнее, с каждым словом Нины его пальцы непроизвольно сжимались вокруг ладони Анны. Она мягко погладила его предплечье — лёгкое, успокаивающее прикосновение. Он ответил слабой улыбкой и, склонившись, коснулся губами её пальцев.
— Думается мне, сама Агна до такого додуматься не могла бы, — задумчиво протянула Нина, её взгляд скользнул по комнате, словно выискивая невидимые нити заговора.
— А ведь я совсем недавно видела её в компании госпожи Тамиши, — внезапно раздался голос Ферухе.
Девушка появилась так тихо, что никто не заметил её возвращения. В руках она держала деревянную коробку, от которой резко пахло лекарственными травами. Вместо лекаря.
На вопросительные взгляды присутствующих Ферухе лишь пожала плечами:
— Серьёзных травм нет. Эти я и сама могу обработать. А вот лишние уши здесь ни к чему.
Анна и Нина одобрительно закивали. Одаш, хоть и не одобрил столь вольной самостоятельности слуги, промолчал — перехватив строгий взгляд Анны.
— Мензин, прошу, отойдите в сторону, чтобы я смогла помочь своей госпоже, — твёрдо потребовала Ферухе.
Если бы Анне не требовалась помощь, Одаш наверняка не сдержался бы. Но сейчас ему оставалось лишь молча отступить. Он отошёл, а Ферухе деловито заняла его место, доставая из коробки бинты и мази.
— Честно говоря, я не удивлена, — фыркнула Нина, бросив взгляд на Ферухе. — У них с матерью один гнилой душок на двоих. Бильшияр отравила Агну, а Тамиша настроила дочь против Анны.
— Я сейчас же пойду к махирад, — Одаш сжал кулаки, голос звучал твёрдо. — Это нельзя оставить безнаказанным.
Нина что‑то ответила, и между ними завязался разговор. Ферухе продолжала обрабатывать царапины и ссадины Анны.
А в голове Анны тем временем зрела идея — хрупкая, но острая, как лезвие ножа.
***
Махирад Садише погрузилась в строки письма от дочери. Тёплая, светлая улыбка невольно тронула её губы. В каждом слове — покой и радость: у девочки всё хорошо, внуки здоровы, скучают… Для старой женщины это и было счастьем — простым, настоящим, без пышных речей и показных жестов.
— Госпожа, мензин Одаш просит встречи, — раздался от дверей сдержанный голос Рунны.
Садише оторвала взгляд от письма, слегка приподняв брови.Одаш? Сам пришёл? Это было необычно. Внук никогда прежде не искал её аудиенции.
Она отложила письмо, лёгким движением руки дала знак — впустить.
Дверь распахнулась, и в покои шагнул Одаш. Он склонился в почтительном поклоне:
— Приветствую вас, светлейшая махирад. Как вы поживаете?
Садише внимательно взглянула на него. В чертах внука она безошибочно узнавала сына — своего первенца. Тёмные волосы, прямой взгляд, сдержанная осанка…Не то что сын альгерской девки. Мысль промелькнула холодно, но тут же растворилась — сейчас было не до старых обид.