— Прошу прощения. Я не знаю, что вам ответить, господин, — наконец произнесла она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Что ж, я думаю, мне пора. Спасибо за приятную компанию.
Она развернулась и поспешила прочь, но не прошла и нескольких шагов.
Сильные мужские руки внезапно сомкнулись на её талии, прижав к твёрдой груди. Рядом раздался испуганный вскрик Ферухе. Но причина её ужаса была не в самом объятии — а в том, что кинжал Чоксо уже прижался к горлу младшего сына Повелителя.
— Чоксо! Нет, убери руки! — Ферухе повисла на вакхалийце, её лицо было белее мела.
Магнеш, будто не замечая смертельной опасности, тихо произнёс:
— Анна, я не знаю, какая у тебя была жизнь до этого. Не в моих силах изменить прошлое, но я могу сотворить лучшее будущее. На празднике Вознесения я брошу вызов Одашу. Я выиграю и заберу тебя. В тот же день отец назовёт моё имя как своего истинного наследника. Всё, чего я прошу, — верь в меня.
— Отпусти, — холодно процедил Чоксо, не отводя кинжала.
Ферухе стояла, дрожа, не в силах представить, какое наказание ждёт их всех, если кто‑то узнает, что вакхалиец осмелился приставить нож к горлу сына Повелителя.
Анна ощутила лёгкий поцелуй в макушку — и в тот же миг её отпустили.
Чоксо убрал кинжал, затем притянул Анну к себе и по‑отечески обнял за плечи. Во вторую руку мужчины всё ещё цеплялась бледная Ферухе.
Магнеш ушёл, не оглядываясь. Они молча смотрели ему вслед, пока фигура мензина не растворилась в вечернем сумраке.
— Парень может помешать, — произнёс Чоксо на иррильском, чтобы поняла только Анна.
— Я знаю, — ответила она на том же языке.
— Белый женщин выбрать его?
— Нет, — коротко отрезала Анна.
Ферухе наконец выдохнула — а затем всхлипнула. Анна и Чоксо удивлённо повернулись к ней.
— Что? Я чуть не померла из‑за вас, — дрожащим голосом выдавила она.
Чоксо лишь покачал головой. Так же, как Анну, он обнял её за плечи, а избранная взяла девушку за руки — тёплые, живые, настоящие.
***
Поздним вечером, когда тени в покоях стали гуще, а свет масляных ламп дрожал, словно живое существо, Анна вновь и вновь прокручивала в голове слова Магнеша.
«Я выиграю и заберу тебя…»
Эти слова эхом отдавались в сознании, но не вызывали в ней ни трепета, ни смущения — лишь холодную ясность.
За два с половиной месяца её небольшая команда совершила невозможное. Одаш — вот кто был сердцем этого чуда. Он впитывал знания, как сухая земля впитывает дождь, тренировался до изнеможения, учился тому, что должно было быть в нём с рождения: властвовать, повелевать, вести за собой. Но в отличие от прочих наследников, он не простоучился — онпонимал .