– Как итог – подожженный туалет, – тихо добавила Люсинда, но, поймав взгляд Макса, поправилась: – Хотя это и не доказано.

– Парень увлекался фотографией и, по разговорам, у него неплохо получалось снимать на старый отцовский «Зенит», – продолжила Лида. – В школе даже однажды сделали выставку его работ. Выпускной он тоже фотографировал. Виталий настолько увлекался съемками, что уехал сразу после школы в столицу поступать во ВГИК на операторский факультет – мечтал работать с видеокамерой и попасть в кино. Повез свои лучшие фотоработы. Директриса сама писала ему характеристику. Но, к сожалению, на экзаменах он провалился и вынужден был вернуться.

Лида снова сверилась с записями:

– Это было летом девяносто второго года.

– Когда и случились мелкие возгорания, – пробормотал уже Макс.

– Да. Осенью Виталия забрали в армию. Ему уже успело исполниться восемнадцать. С осени девяносто второго по осень девяносто четвертого он проходил срочную службу в местной воинской части.

Упоминание дат, в которые служил Казаков, заставило Макса усомниться вслух в выстроенной версии: пожар в клубе случился в девяносто третьем, когда парень служил. Да и в архивной справке в качестве причины возгорания указывалось замыкание. Пожар в клубе выглядел естественным. Но Лида в ответ только улыбнулась. Андрей же спокойно сказал, что пожар мог случиться во время увольнения.

– В армии Казаков тоже был на хорошем счету, – вернулась к рассказу коллега. – Там быстро узнали о его таланте фотографа и не только поручали Казакову снимать на его «Зенит» для стендов и отчетных альбомов, но и приглашали на личные торжества. В общем, он был вхож не только в штаб, но и в семьи начальства.

Лида перевернула страничку блокнота, перевела дыхание и подняла на Макса взгляд:

– Пока он служил в армии, случилась трагедия. Погибла невеста Казакова, жительница Абрамовки.

– В пожаре.

– Да. Соседи рассказали, что Виталий очень по ней убивался. А когда отслужил, уехал в город на заработки: в самой деревне все ему напоминало о девушке. Если и наведывался, то редко. Но деньгами семью снабжал. А потом погиб Паша. Следом за младшим братом умер и отец. Виталий к тому времени уже сменил работу: пошел в милицию. Сначала в дежурную часть, а потом стал двигаться по карьерной лестнице. Сейчас он уже начальник местного отдела.

Макс тихо присвистнул. Лида закрыла блокнот и выжидающе скрестила на груди руки.

– Ребят, мы в тупике, – сказал после недолгой паузы Макс. – У нас ничего нет, кроме ничем не доказываемой версии. Она пусть и годная, но куда дальше с ней? Можем, конечно, подать заявление в прокуратуру или следственный комитет…