Он сам так не считал. Но оправдываться и уверять девушку в обратном было уже поздно.
– Ясно. Извини, – пробормотала она так удрученно, словно на нее действительно обрушилась вина за все беды, происходящие в мире. И пусть Макс уже готов был начать оправдываться, пытаясь ее переубедить, снова мысленно вскипел: ну хорошо, у него есть такое – идти разруливать все самому, отвергать помощь или вовсе о ней не просить. Но и Марина тоже, чуть что, готова взвалить на себя любую вину. Он сделал вдох-выдох, чтобы успокоиться, и нарочито спокойным голосом произнес, хотя и без всякой надежды быть услышанным:
– Это ты меня извини.
– Увидимся завтра, Максим.
И, не дав ему возможности что-либо добавить, она завершила вызов.
Макс бессильно опустил телефон и запрокинул лицо к небу. Их первая с Мариной ссора за то время, что они официально объявили о своих отношениях. Внутренне он понимал, что нужно дать время и ей, и себе перекипеть, успокоиться. Может, действительно оставить все до завтрашнего дня. Или хотя бы отложить разговор до возвращения домой. Но, как нарочно, думалось о том, как после их первой крупной ссоры случилась беда.
«Она дома, в безопасности. Успокойся», – говорил он себе, надевая шлем. Но чувство, что надвигается нечто темное, огромное, ужасное, не отпускало его бо́льшую часть дороги.
Глава 10
Марина тут же пожалела и о своем негодовании, выплеснувшемся так внезапно и агрессивно, и о холодном тоне, каким попрощалась с Максом. Даже о том, что назвала его полным именем, тоже пожалела: этим она будто еще больше обозначила возникшее между ними расстояние и в очередной раз напомнила о давней ссоре – некрасивой, фатальной, поставившей под угрозу жизни коллег.
Девушка остановилась посреди комнаты, крепко зажмурилась и медленно выдохнула. Невольно вырвавшиеся у Макса слова ее, конечно, обидели. Но и он не ожидал такого шквала упреков, к тому же не знал, что его спровоцировало. А дело было в страхе: Марина почти весь день, с тех пор как вернулась с коллегами с задания, ощущала нарастающее с каждым часом беспокойство. Так чувствует приближение землетрясения испуганный зверь: мечется, ищет безопасное укрытие, поскуливает. Марина, конечно, не металась, не суетилась, внешне оставалась спокойной, но предчувствие, что надвигается нечто страшное, сегодня стало особо сильным.
Ее уже относительно давно не беспокоили видения – и она успела поверить, что рассталась с этим проклятым даром навсегда. Но некое время назад ощущение неясной тревоги стало просачиваться в душу, бессимптомно точить изнутри, как зловредная болезнь на начальной стадии, а сегодня обрушилось с внезапной силой. Марина в тот момент возвращалась домой, ехала в метро. Хорошо, что она сидела, иначе от резкого головокружения и накатившей слабости потеряла бы равновесие.