— И что, после этого вы отпустите нас? — усмехнулась она.

Нет, молодец, конечно, что сохраняет твердость духа даже в такой сложной ситуации. Сказать честно, подобное дорого стоило. В другой раз я бы с ней подискутировал, постарался найти психологический подход и все такое, но сейчас мой человек, возможно, умирал.

Удар вышел сильный, пусть и без замаха. От неожиданности строптивая валькирия потеряла равновесие и завалилась на бок. Из ее аккуратного носика потекла кровавая сопля, а на глазах выступили слезы. Скорее не от боли, от неожиданности.

Видимо, били эту красавицу нечасто. Потому что вся самоуверенность слетела с валькирии так же быстро, как волосы с новобранца в учебке. Жестом я приказал людям Башки поднять пленницу обратно на колени. Молчуны даже на своего лидера не посмотрели, выполнили приказ не задумываясь.

— Имя! — повторил я, глядя в мокрые от слез глаза валькирии.

— Бумажница.

— Способности!

— Я просто не понимаю, — растерянно пробормотала она, окинув собравшихся взглядом. Будто искала у кого-то из них защиты. Это зря, здесь поклонниц крылатых бабищ нет.

На сей раз я не ударил сразу, а попросту поднял руку, прозрачно давая понять о своих намерениях. Сработало. Бумажница зажмурилась и одновременно с этим стала быстро говорить. Вот почему так нельзя сразу?

— Превращение небольших материальных объектов в бумагу. Все способности крутятся вокруг этого.

Я опустил руку, подошел к разрушенной стене и взял обломанный кирпич. После чего вернулся и вручил его в связанные руки Бумажницы.

— Демонстрируй.

Девушка закусила окровавленную губу, глядя на меня как минимум с классовой ненавистью пролетариата, который смотрит на буржуазию. Ну да, видимо, она не поклонница садо-мазо, больше за адекватные отношения. Хотя, судя по ее гонору, к такой Медузе Горгоне в нашем мире на хромой козе не подъехать было.

Однако, несмотря на всю гамму чувств, которые испытывала валькирия, мой приказ она выполнила. Грани кирпича стали светлеть, пока действительно не превратились в довольно плотную бумагу. Но вдруг искусственный камень не взмахнул крыльями, обернувшись в подобие птицы и не выскользнул из рук Бумажницы.

Целлюлозная пичуга, минуя множество расставленных пальцев, которые пытались ухватить ее, взмыла в воздух и проворно направилась к дальнему выходу из двора. С той стороны, откуда появились валькирии. Угу, все понятно, маляву сестричкам решила заслать. Тьфу ты, черт, общение с зэками меня испортило.

Крики, шум, гам. И лишь мой голос прекратил этот балаган. А сказал я только одно слово.