— О, сам Шипастый, гроза всех женщин и детей. Прячьтесь, Шипастый у ворот.

— Зачем ты убила ее?

— Собаке собачья смерть. А предатели хуже собаки. Она мне больше не сестра.

— Она не сказала ничего такого, — пожал я плечами. — А ты теперь скажешь.

— Конечно, — усмехнулась Бумажница. — Я сделала немыслимое, поработав с этой дверью. Движимая единственной целью добралась сюда и проломила голову дурехе, а потом свалилась без сил. И все ради одного — рассказать все о сестрах Шипастому.

Даже оставаясь уязвимой, из Бумажницы так и сквозила желчь. Не знаю, почему она была именно такой? Наверное, все-таки характер. Миша вон, оторвавшись от друзей по прошлой жизни, оказался весьма приятным человеком в общении. А это так и осталась редкостностной мразью.

— Крыл, — выглянул я в коридор. — Все в порядке. Встань снаружи у двери, никого не пускай. Услышишь крики, не переживай, все нормально.

— О, ты будешь меня пытать в надежде, что я сдам тебе всех?

— Знаешь, что мне больше всего не нравится женщинах? — поинтересовался я, поставив на ножки опрокинутый стул со спинкой. — Первое — это предельная самонадеянность. Сыновья прокуроров не верят в себя так, как некоторые женщины. Причем, ладно бы, если бы это было хоть как-то обусловлено.

Я без всяких усилий посадил Бумажницу на стул. Та даже не сопротивлялась. Лишь плюнула мне в лицо. Ну, ничего, мы не гордые. Можем и утереться.

— А второе — это невозможность признавать собственные ошибки. Даже если вас застукать на месте преступления, то сначала вы с пеной у рта будете доказывать, что не имеете к содеянному никакого отношения. Потом начнете говорить, что выбора не было. А закончится все вашими же обвинениями в адрес свидетеля. Знаем, проходили.

Я вытащил веревку и крепко связал Бумажнице руки сзади, обмотав их вокруг спинки, потом занялся туловищем и ногами. Действовал неторопливо, напоминая себе опытного паука. И что самое мерзкое, получал от этого какое-то непонятное удовольствие.

— Твоя мудрость, Шипастый, не знает границ, — скривила красивое личико Бумажница. — Но может уже ближе к телу? Не заставляй девушку ждать. Прям не терпится узнать, что же ты там приготовил. Надеюсь, не банальный мордобой? Я придумала! Жесткое изнасилование всем, чем только можно? Понятно дело, твой хер-то под такое дело не подойдет.

Я понимал, что она делает. Пытается вывести меня из себя. Тогда Бумажница бы руководила ситуацией, пусть и связанная по рукам и ногам. Но я не собирался доставлять ей подобного удовольствия.

— Ты скажешь мне все, — улыбнулся я, устраиваясь поудобнее у стены. Здесь мы явно надолго. По крайней мере, мне так казалось. — Даже больше, чем знаешь сама.