В дальнем крыле две «сестры» занимаются инцестом. То есть слишком активно трутся друг об друга. Побоялись бы бога, тут же дети. В смысле, Безопасник и Крыл. В соседней квартире их товарка снимает с плиты чай. А еще выше плескалась в душе массивная валькирия. Правильно, чтобы помыть такое тело, надо начинать с вечера.

Постепенно мне все более полно открывался чужой женский мир. Странное это было ощущение. Точно ты маленький мальчишка и замиранием сердца подглядываешь за взрослыми тетками в женском монастыре. Потому что если они сейчас тебя обнаружат, то устроят такой нагоняй, что задница будет неделю болеть.

Однако по поводу вопросов морали существовали более насущные. Голос был бы не Голос, если бы просто дал крутую способность, никак ее не изговняв. Вот и получилось, что чем более тщательно я «вслушивался», тем острее по нервам били случайные резкие звуки. Будто ты выставил стакан к стене, дном к себе, прильнул к нему ухом, а с другой стороны сосед решил немного поработать перфоратором. Вот и я так реагировал на падение кухонного ножа, скрип отодвигаемого стула, лязг металла.

Изредка, предельно сконцентрировавшись, удавалось исключить из общей симфонии ненужные мне звуки. Вот только напрягаться приходилось очень сильно. Того и глядишь голова лопнет. Ну ничего, цель оправдывает средства.

Сейчас все мои сонары были направлены на квартиру на третьем этаже. Еще повезло, что там оказалась открыта форточка. Вот только явных дивидендов пока это не приносило. Тихо, как могиле у глухонемого. Ни шороха. Либо Бумажница, мягко говоря, ввела меня в заблуждение, что вообще маловероятно, либо моя валькирия где-то шляется.

Но я не унывал. Рано или поздно она, наверное, придет домой. Надеюсь, что это «когда-нибудь» наступит до того, как подтянутся основные силы Молчунов. В противном случае здесь будет мясорубка.

Я так увлекся переживаниями по этому поводу, что чуть не пропустил едва уловимое движение половицы. На мгновение в мозгу вспыхнула расписанная черными красками картина. Небольшая комната: тумбочка, кровать, отворенная дверь, на полу тапки и книга, раскрытая посередине, на кровати женщина. Именно такая, как говорила Бумажница — чуть за тридцать, худощавая, даже, возможно, излишне. С разбросанными по подушке короткими волосами и закинувшая ногу на скомканное одеяло. Мать моя женщина, да все в порядке, она просто спит!

Для того, чтобы убедиться в правильности своих выводов, я дождался очередного скрипа — это валькирия повернулась на другой бок. Понимаю, сам всю ночь верчусь, как Ньютон в гробу во время сдачи нерадивыми физиками экзаменов. Зато теперь стало понятно, что все идет по намеченному плану.